Я открываю дверь бара.
Внутри уже привычный полумрак, запах кофе и вчерашнего алкоголя. Всё знакомо до мелочей.
Я сразу иду к управляющему.
— Можно рассчитать меня.
Он поднимает голову, смотрит на меня так, будто я только что сказала что-то очень странное.
— Лер, ты с ума сошла?
Я качаю головой.
— Я правда не могу.
Он тяжело вздыхает, откидывается на спинку стула.
— Ладно… — бурчит он. — Вот молодёжь. Весь год мне мозги трепите.
Я ничего не отвечаю.
Просто тихо иду дальше по коридору.
Я тихо открываю дверь в комнату, где обычно рассполагаются ребята из группы.
Здесь пусто. Инструментов нет — их всегда уносят после выступлений. Только старый диван у стены, стол и разбросанные по нему какие-то мелочи музыкантов.
На столе лежит лист.
Я сразу узнаю почерк Даниила. Ноты, несколько строк, какие-то пометки на полях. Видимо, он что-то писал между сетами и просто оставил.
Я подхожу ближе, беру лист в руки и несколько секунд просто смотрю.
И вдруг понимаю — тут ошибка.
Я даже усмехаюсь тихо.
«Ну нет… так это не звучит».
Беру карандаш со стола, аккуратно исправляю пару нот. Переставляю одну фразу, дописываю несколько тактов, которые сами складываются в голове — легко, будто они там и должны были быть с самого начала.
Секунду смотрю на лист.
Теперь всё звучит правильно.
Я дописываю последнюю ноту.
И ставлю точку.
Я выслушиваю целую кучу «спасибо» за то, что не бросила их прямо посреди смены. Кто-то хлопает меня по плечу, кто-то смеётся, кто-то говорит, что я ещё передумаю. Я только машу рукой и тихо выхожу.
До дома иду пешком. Вечер уже мягкий, тёплый. Воздух спокойный, без суеты.
Во дворе почти никого.
Я подхожу к машине, открываю дверь и сажусь внутрь, но не завожу двигатель. Просто закрываю дверь и остаюсь сидеть.
Тишина.
Странно, но на душе спокойно. Как будто внутри что-то наконец перестало тянуть в разные стороны.
Я выдыхаю и откидываюсь на спинку сиденья.
Конечно, я не собираюсь всю жизнь сидеть в деревне. Просто иногда нужно остановиться, выдохнуть и дать себе время понять, куда дальше.
Дома мама, папа, дед. Там всё просто и понятно.
И квартира у меня есть — дед когда-то переписал её на меня. Если понадобится, можно продать. Переехать. Начать что-то другое.
Я смотрю на подъезд, на тёмные окна.
Скоро лето.
А летом почему-то всегда кажется, что впереди есть место для новых решений. Просто нужно немного времени, чтобы услышать себя.
11
Иногда это даже смешно.
Выходишь на сцену — и всё. Ты уже не человек. Ты продукт. Картинка. Энергия, которую люди покупают за входной билет и пару коктейлей.
Свет бьёт в глаза, музыка идёт, зал двигается в такт. И девушки смотрят так, будто хотят тебя.
На самом деле — нет.
Им нужен этот образ. Голос, свет, музыка, немного дерзости между песнями. Им нравится думать, что они могут забрать кусочек этого с собой — на одну ночь, на пару разговоров у барной стойки, на утро без обязательств.
Я давно понял: проще не сопротивляться.
Пусть смотрят. Пусть улыбаются. Пусть играют в свои маленькие фантазии.
Так всем легче.
Иногда даже мне.
Кусок мяса так кусок мяса. Главное — чтобы музыка звучала правильно.
Леру я заметил сразу.
Даже сам подсуетился. Сначала попросил, чтобы она нам воду носила во время сетов — вроде мелочь, но удобно, когда человек рядом. Потом как-то так вышло, что она стала помогать перед выступлениями: то кабель подаст, то список песен принесёт, то ещё что-нибудь.
Она всегда стояла где-то рядом.
И смотрела.
Так, будто сейчас сожрёт. Честное слово. Не нагло даже — а как-то… жадно. Будто ей всё мало.
Сначала это даже льстило. Думаешь: ну вот, человек слушает, ловит каждую ноту.
Но потом ловлю себя на мысли — я же уже стараюсь. Играю, пою, выкладываюсь. А она всё смотрит и смотрит.
Иногда прямо хочется сказать: «Девочка, дай подышать».
А она — нет.
Глаза большие сделает и смотрит. Будто пытается понять что-то, что я сам про себя не до конца понимаю.
Думаю, ладно, я не жадный.
Позвал к себе. Она согласилась сразу, даже слишком легко. Как будто только этого и ждала.
Приехали. Я по квартире хожу — воду поставить, музыку выключить, что-то на кухне убрал. А она за мной ходит.
Молча.
И всё смотрит.
Я сначала даже усмехнулся. Думаю, ну ладно, бывает. Люди по-разному себя ведут.