Глядя на шлюх по другую сторону стекла, она представляла себя одной из них, этаким не слишком свежим куском мяса на крюке у мясника. Мимо проходит Фрэнк. Увидев меня, он останавливается и рассматривает меня сквозь стекло. Затем идет дальше и выбирает шлюху по соседству.
– Могу я спросить вас про Мехелен?
– Про что?
– Как вы это спланировали? Я имею в виду, как вы познакомились с теми, кого убили?
– Через Анну Геретс.
Серра нахмурился.
– Но ведь она не имела к этому никакого отношения. Насколько мне известно, на тот момент Геретс находилась на Дальнем Востоке.
– Да. Я встретилась с ней в Бангкоке.
Он выгнул бровь и кивнул. Похоже, ее ответ его устроил.
– О ней ходило немало слухов. Что она была в Малайзии или на Филиппинах. Или что она мертва.
– Когда мы с ней познакомились, она жила в Таиланде. Провела там месяц и собиралась перебраться в Новую Зеландию.
– И просто решила рассказать вам о своих подвигах в Бельгии?
– Не сразу.
– Когда же?
– Это заняло немного времени, вот и всё.
– Вы пытали ее? – игриво спросил Серра.
– Пытала!.. Ну вы скажете.
– Я бы не удивился. С вашей-то репутацией…
– Если хотите знать, я спала с ней.
Такое Серра явно не был готов услышать. Настала очередь Петры поддразнить его.
– Вас это шокирует?
Серра изобразил возмущенный протест.
– Разумеется, нет. – Поняв, что переиграл, он поспешил поправиться: – Возможно, это слегка неожиданно, но каждый делает то, что считает нужным, не так ли?
– Анна – крепкий орешек. Давить на нее бессмысленно. Но, как и у всех, у нее имелись свои слабости.
– Вы сказали, имелись.
– Да. – Увидев, что Серра открыл рот для следующего вопроса, Петра перебила его: – Никаких вопросов.
Они сидели за столиком в индонезийском ресторане на Ньиве Лилиестраат в районе Йордаан. Серра заказал им обоим «национальную тарелку» – смесь типичных индонезийских блюд. Сегодня он был одет попроще, в стиле «евротрэш»: бледно-желтая рубашка от Ральфа Лорена, синий пиджак, серые фланелевые брюки и черные кожаные мокасины. Петра была все в тех же поношенных шмотках, в которых она прилетела из Лондона.
– Зачем вообще вам понадобились эти люди? – спросил Серра.
– Я была в курсе доставки от Марина, и мне показалось, что Бельгия – лучшее место для ее перехвата. Мне были нужны местные, которые знали, как провернуть это дельце, не возражали против того, чтобы ими командовала женщина, и которыми при необходимости можно было легко пожертвовать. Они идеально подходили по всем пунктам.
Как обычно, ложь слетала с губ Петры легко и естественно, что придавало ее словам дополнительную убедительность. Когда она спросила у него, что движет Халилом, Серра изобразил скуку. Он махнул рукой, как будто ее вопрос был назойливой мухой, которую нужно прихлопнуть.
– Ну, вы знаете, обычный воинствующий исламский фанатизм. Ненависть к Израилю, ненависть к Соединенным Штатам, особенно по поводу поддержки ими Израиля, ненависть к любой нации, дружественной к Соединенным Штатам, ненависть к Западу в целом. И, когда это удобно, ненависть ко всему неисламскому. Обычное дерьмо, которое держит эту часть мира в хаосе и благодаря которому у меня всегда есть работа.
– И она приносит хорошие деньги, – без обиняков заметила Петра.
– Это не единственный источник дохода. Я стараюсь диверсифицировать свою деятельность.
– Как и все мы.
– Вы – в большей степени, чем остальные. Студентка-анархистка в Штутгарте, затем в Берлине… и кто теперь?
– Мне кажется, я превратилась в анахроничную анархистку.
– Это не ответ на вопрос.
– Но это ближе всего к ответу. Это мое личное дело. Наши с вами дела не имеют никакого отношения к тому, чем я предпочитаю заниматься в остальное время, независимо от того, чьими деньгами оно оплачено.
Они разговаривали тихо, наклонившись друг к другу. Петра предположила, что со стороны они смотрятся любовниками. Серра наверняка смотрелся как богатый женатый папик со своей молодой подружкой, незамужней телочкой, которая, вероятно, считала себя раскрепощенной и свободной, что, однако, не помешало ей купиться на его обаяние, ум и деньги. Особенно деньги.