– Расскажи мне про Халила, – сказала Петра.
– С чего это вдруг?
– Мне любопытно. Для всех он лишь имя, и ничего больше.
– Как и ты.
– Но не для тебя. Кто он? Что тебе о нем известно?
Серра пожал плечами:
– Только то, что мне сказали. Ничто из этого не исходит от него самого.
– Но ты ведь знаешь его лучше, чем другие, не так ли?
– Конечно, но это вовсе не значит, что все из этого верно.
– Отлично понимаю.
Серра чиркнул спичкой и закурил сигарету.
– Насколько мне известно, Халил, по всей видимости, родился в Кувейте в шестьдесят шестом году. Его отцом, возможно, был Мохаммед Халид Махмуд, инженер, родом из Белуджистана, что в Пакистане. Мать предположительно была палестинкой. Полное имя Халила до сих пор никому не известно. Если же, однако, это и вправду его родители, то его детство прошло в районе Фахахиль, рабочем пригороде столицы с большой долей выходцев из Палестины. В восемьдесят шестом году Мохаммед Халид Махмуд вернулся в Пакистан, где обосновался в приграничном Пешаваре, на северо-западе страны. К тому времени, как тебе наверняка известно, Пешавар превратился в стратегическую площадку для моджахедов, которые вели войну против советских войск по ту сторону границы в Афганистане. Не исключено, что опыт жизни в Эль-Кувейте и Пешаваре послужил Халиду основой того, кем он впоследствии стал.
Петра сделала глоток из своей банки.
– Я знаю, что его духовным наставником был шейх Абдул Камаль Кассам. Как и шейх Омар Абдель Рахман, Кассам был приговорен нью-йоркским судом к тюремному заключению. Что наверняка дало Халилу мотив, но без финансовой поддержки он был бессилен воплотить свои планы в жизнь.
– Верно.
– И ты ее ему организовал. Мне же интересно другое: кто первоначальный источник этих денег?
– Камаль Ибрагим Карим.
– Первый раз о нем слышу.
– Последователь Усамы бен Ладена. Получил подготовку в одном из алжирских лагерей, финансируемых бен Ладеном. Главное отличие Карима от других последователей Усамы состоит в том, что он богат, как и сам бен Ладен. На торговле нефтью, морских перевозках, строительном и банковском бизнесе семья Карима сколотила сотни миллионов долларов. Не знаю точно, насколько велико его собственное состояние, но оно явно превышает миллиард. Он не единственный спонсор Халила, но главный.
– У них одинаковые взгляды?
– Только в том, что США – враг номер один. Карим – пакистанец, однако является членом суннитской секты ваххабитов, пустившей глубокие корни в Саудовской Аравии. Последняя имеет в арабском мире особый статус, ибо именно в ней расположены два главных святилища ислама – аль-Масджид-аль-Харам, или Благородное Святилище, и аль-Масджид-ан-Набави, Мечеть Пророка. По этим двум причинам Камаль Карим считает совершенно неприемлемым, чтобы на саудовской земле находились американские – то есть христианские – солдаты. Своим присутствием они оскорбляют ислам. Это его первичная мотивация. Но даже если завтра солдаты уйдут, США по-прежнему останутся врагом номер один, поскольку поддерживают Израиль и вообще являются нацией крестопоклонников. Карим успокоится лишь тогда, когда враги ислама будут разгромлены. А вот Халилом в первую очередь движет личный мотив. Он мечтает отомстить за тюремное заключение шейха Абдула Камаля Кассама.
– Халил и Карим. Как эти двое заключили союз?
– Карим базируется в Пешаваре, куда Мохаммед Халид Махмуд переехал в восемьдесят шестом году, так что, вполне вероятно, это как-то связано с данным фактом. По крайней мере, это придает дополнительную достоверность версии о том, что Махмуд был отцом Халила.
– Если только эта версия не появилась на свет исключительно в целях дезинформации.
– Тоже верно.
Петра сидела на диване, по-турецки скрестив ноги, Серра расхаживал по комнате.
– И надолго ты в Париж? – спросил он.
Ложь слетела с ее губ на автомате:
– Сегодня вечером улетаю в Цюрих.
– Цюрих? – Серра вопросительно выгнул бровь.
– Даже не думай об этом.
– Ну конечно, – слегка насмешливо ответил он. – Мне следовало догадаться сразу.
– Ты прав. Следовало.
– То есть на ночь ты не останешься?
– Нет. Даже не надейся.
– А жаль.
Он грустно улыбнулся. Петра попыталась изобразить в ответ такую же глупую улыбку.
– С той минуты, как ты ушла, я постоянно думал о тебе. О нас.
Подыграй ему. Она заставила себя смущенно потупить взор, что никогда не получалось у нее убедительно.