– Я тоже. Даже больше, чем следовало.
– Это как понимать?
Петра подняла глаза.
– Так, что это может быть опасно для нас обоих.
Серра кивнул.
– Я должен спросить у тебя одну вещь и получить немедленный ответ, – сказал он.
– И ради этого я здесь?
– По-другому не вышло бы. К тому же времени в обрез. В зависимости от того, что ты скажешь, я буду должен сразу начать приготовления.
– И что это?
– Халил хочет, чтобы ты сыграла роль «контролера».
Петра ответила не сразу.
– Он собрался взять заложников?
Серра кивнул:
– Захват и угон.
– Самолета?
– Да.
Во время угона самолета в задачу «контролера» входит выдавать себя за одного из заложников. В таком положении он шпионит за самими угонщиками, за экипажем самолета и любыми действиями на борту. Сам он не участвует в угоне, и даже если операция угона пойдет не по сценарию, не вмешивается в развитие событий.
– Мой ответ «нет». Такие вещи, как угон, трудно контролировать.
– Но не этот.
– Абсолютно все угонщики считают, что они всё предусмотрели. Если только не хотят умереть. Я не вхожу в эту категорию.
– Поверь мне. Успех этого угона гарантирован на все сто. Заложников отпустят. И тебя вместе с ними.
– Но почему именно я? Почему бы им не взять кого-то своего?
– Халилу нужен человек со стороны. Кто-то такой, кто не тренировался вместе с ними. Немусульманин. Но которому можно доверять.
Петра расхохоталась:
– Вот и вся его вера! Он считает, что может мне доверять лишь потому, что нанял меня?
Как и Стефани до нее, Петра отлично знала: деньги не гарантируют верности.
– Нет, конечно. Он знает, что не может тебе доверять. Вот почему он хочет, чтобы ты сделала это так же, как и в Нью-Йорке, – за деньги.
– В чем крючок?
– Он хотел бы с тобой встретиться.
– Есть способы полегче.
– Не для Халила. Он помешан на личной безопасности. Избегает любых обычных встреч. Подозревает всех и каждого, постоянно боится, что его узнают или даже хуже. В данном случае, однако, он видит способ.
– Дай угадаю. Он будет сидеть в соседнем со мной кресле.
– В самолете его не будет. Но он будет ждать тебя, когда ты сойдешь на землю.
Петра была вынуждена признать, что в ней проснулось любопытство.
– Продолжай.
Серра прекратил расхаживать по комнате и сел в ближайшее к ней кресло. Затем, упершись локтями в колени, подался вперед и понизил голос, как будто боялся, что они здесь не одни и их кто-то подслушает.
– Самолет приземлится на Мальте и пробудет на земле всего несколько часов – самое большее сутки, – после чего заложников выпустят.
– Почему?
– Потому что они послужат их целям.
– И каковы эти цели?
– Тебе необязательно это знать.
– Куда должен будет лететь этот самолет?
– Пока это тоже секрет.
– Как и место вылета, смею предположить?
– Разумеется.
– Время? – Вместо ответа Серра выразительно посмотрел на нее, на что она сказала: – Рано или поздно, ты все равно скажешь мне.
– Знаю. Но только позже. В тот момент, когда в этом будет необходимость, и ни минутой раньше.
Петра изобразила улыбку.
– Я рада, что, несмотря на нашу ситуацию, ты сохранил выдержку. Между нами может быть все, что угодно, кроме доверия.
Серра развалился в кресле и выдохнул сизый дым.
– Ненужной информацией никогда не нужно делиться, даже с самыми близкими друзьями. Как сказал пророк Мухаммед, «хранящий секреты достигает своих целей».
– Ты регулярно читаешь Коран?
– Просто я обнаружил, что, учитывая мое поле деятельности, его знание не помешает.
– Легко могу себе представить.
– Ну, так что ты думаешь?
– То, что это слишком неожиданно.
– Знаю, знаю. Но мне нужен ответ.
– Почему именно я? – Петра задумчиво прикусила губу.
– Ты о чем?
– Смею предположить, что этот план разрабатывался уже давно. Халил наверняка знал, что ему понадобится человек из числа немусульман. Почему он сообщил об этом так поздно? Я не вижу никакой логики.
– Такой человек у него был. Но он больше не доступен.
– И что же с ним стало?
– Попал в автомобильную аварию.
– Разумеется. – Петра изобразила понимающую улыбку. – Что случилось на самом деле?
Серра развел руками.
– Я же сказал, попал в аварию. Это правда. Такое может случиться с каждым. У него сломаны обе ноги.
– То есть он жив.
– Да, но лежит в больнице.
– И когда это случилось?
– Три дня назад. Прямо здесь, в Париже.