Они уже наполовину спустились по лестнице с третьего этажа, когда из офисов кинокомпании «Юникорн филмз» показались двое мужчин. Выйдя на лестничную площадку, они посмотрели на троих визитеров, спускавшихся по лестнице им навстречу. Внимание Петры мгновенно привлек тот, кто был пониже ростом. Спустившись ниже, она узнала плохую кожу, глаза навыкате и желтые кривые зубы. Впрочем, узнала не только она. Узнал и он. Ее. От удивления его голос сорвался на хрип:
– Да что б мне провалиться на этом месте!
Дин Уэст.
Причем все в том же бордовом, до колен, кожаном пальто, какое Петре запомнилось из ее прошлого. Под пальто – черная водолазка, еще одна его любимая одежонка, камуфляжные армейские штаны и ботинки «Катерпиллар» на толстой подошве. Телохранитель за его спиной был явно новый, но при этом представитель хорошо ей известной породы: верзила, короткая, похожая на щетину стрижка, темно-зеленый костюм «Армани» и бриллиант в ухе.
– Вот так гребаный сюрприз! – пробормотал Уэст. – Как жизнь, Стеф?
Собственное имя парализовало ее.
– А ты, я смотрю, стала очень даже ничего. Перестала красить башку, нарастила на кости мясца… Небось и берешь теперь вдвое больше?
Петра посмотрела на Миркаса и Юсефа. Те недоуменно переглядывались.
– В чем дело, Стеф? Нельзя говорить, пока не получишь добро от своих дружков? Готов поспорить, ты и по улице ходишь за спинами этих ублюдков… Барри говорил, будто ты начала трахаться с арабней в Мейфэре, но я сказал ему: «Да ладно тебе». Никогда не поверю, что эти скряги станут отстегивать по пятьсот и больше на затасканную шалаву вроде нашей Стеф. Похоже, я ошибался.
Когда она заговорила, со ставшим уже привычным немецким акцентом, взгляд ее был холоднее стали.
– Извините, но вы ошиблись.
– Тоже мне Ева Браун! Если кто-то из нас ошибся, так это ты. Тот долболоб, которого ты вырубила бутылкой, обошелся мне в кругленькую сумму. Из-за твоей выходки легавые прикрыли хазу на Брюэр-стрит на три месяца.
Тревога на лицах Миркаса и Юсефа грозила перерасти в панику. Повернувшись к ним, она мгновенно поняла по их глазам, что они для нее потеряны. Юсеф начал спускаться вниз по лестнице. Уэст ткнул в него пальцем:
– Эй, приятель. Ты куда? А ну, стоять!
Петра всегда недооценивала Уэста, считая его хилотиком. Однако его ярость более чем компенсировала отсутствие накачанных бицепсов. Петра моментально поняла, что сейчас последует. Об этом говорило все – и сжатые бескровные губы, и свирепый блеск в глазах сутенера. Похоже, телохранитель тоже все понял. Сунув руку за полу стильного пиджака, он извлек из-за пояса брюк девятимиллиметровый «Хеклер унд Кох».
Петра окаменела. Мир вокруг нее рушился. Она подумала о пути, проделанном ею от Брюэр-стрит. О своих долгих скитаниях по всему миру, о постоянной смене городов, отелей, имен. И надо же так получиться, что здесь и сейчас она вновь оказалась всего в нескольких ярдах от того места, где когда-то начинала… Неужели все, через что она прошла, было напрасно?
Внезапно в руке у Юсефа тоже возник пистолет. «Вальтер Р88». Петра почему-то наивно считала, что оба ее спутника безоружны. От неожиданности лягушачьи глаза Уэста выскочили из орбит.
– Кто эти два ублюдка, Стеф?
– Мое имя не Стеф.
– Хватит выделываться. Лучше отвечай, когда тебя…
Внутри ее что-то оборвалось.
Все произошло менее чем за секунду, но эффект был колоссальный. Впервые за много месяцев она ощутила себя свободной. Всего один миг – и давившая ей на плечи тяжесть испарилась. Необходимость лгать Фрэнку. Необходимость играть роль Петры перед Серра. Сменившая ее ярость была чистой и освежающей.
Челюсть Уэста все так же ходила ходуном, рот открывался и закрывался, но она не слышала ни слова из того, что он говорил. Опершись рукой о перила, подпрыгнула и выбросила в прыжке левую ногу. Удар ботинка пришелся телохранителю в лицо. Несмотря на свой внушительный рост, тот завертелся юлой и выпустил из рук пистолет. Грянул выстрел. Пуля попала Юсефу в шею. Уэст и Миркас от неожиданности превратились в каменных истуканов. Впрочем, телохранитель был ловок и, несмотря на удар, потянулся, чтобы подобрать пистолет. Но Петра его опередила. Тогда он, изловчившись, схватил ее за лодыжку и резко дернул, лишая равновесия. Резко развернувшись на автомате, она нажала на спусковой крючок.
Лестница огласилась грохотом второго выстрела. Пуля пронзила ее противнику голову. У нее самой в ушах стоял звон. Она стряхнула с ноги мертвую руку. К этому моменту Миркас уже протолкнулся мимо Уэста и спускался по лестнице на первый этаж. Схватив «Вальтер» Юсефа, Уэст повернулся, чтобы нацелить его на Петру, но она его опередила. Первый выстрел сбил его с ног. Пока он падал, она вспомнила его самую гнусную сторону. То, как он насиловал ее, как ему нравилось делать ей больно, как эта боль еще долго жила в ее сознании даже после того, как синяки бледнели, а царапины заживали. К тому моменту, когда она наконец прогнала эти воспоминания, магазин ее пистолета был пуст.