– И именно этим вы занимаетесь?
Еще не задав вопрос, Стефани уже знала ответ. Знала его кожей – или, по крайней мере, подозревала – с самого начала. Более того, это ее не шокировало и даже не удивило. Ее мнение обо всех формах власти и государства всегда было низким.
– Да.
– И это все, чем вы занимаетесь?
– Да.
– Неудивительно, что вы предпочитаете держаться в тени.
Александер впервые искренне улыбнулся:
– Держаться в тени – самое разумное поведение для тех, кто делает грязную работу.
– Именно ее вы хотите мне поручить?
– Не совсем. Вы будете иной. Штучным экземпляром, если можно так выразиться.
На следующее утро синий «Мерседес» катил по влажному асфальту Кромвель-роуд. Стефани сидела на заднем сиденье рядом с Александером, разговаривавшим по телефону, и смотрела в заливаемое струями дождя окно на рекламные щиты, отели и поворот на Нересборо-плейс, вспоминая о том, как хвостом прошла за Мохаммедом от Имперского колледжа к хостелу «Аль-Шариф».
Александер завершил звонок и как будто прочитал ее мысли.
– Реза Мохаммед подложил взрывное устройство на борт NE ноль двадцать семь, но мы до сих пор не в курсе, как ему это удалось. Зато точно знаем: это была не его идея. Он был просто мальчиком на побегушках у кого-то другого.
– Почему он это сделал? Я имею в виду, почему именно этот рейс?
– Мы не знаем.
– Сейчас это вряд ли имеет значение, – пробормотала Стефани. – Рано или поздно он все равно за это заплатит.
– Рано или поздно – да. Но сначала вы найдете Халила.
– Халила?
– Человека, стоящего за Мохаммедом. Он – мозг.
– Халил? А фамилия?
Александер задумчиво выгнул бровь.
– Хороший вопрос. В арабском мире едва ли не каждый второй – Халил. Каково его настоящее имя, ведает один только Бог. Как только он себя не называл! Не удивлюсь, если Халил забыл, кто он на самом деле. Но если и забыл, я не удивился бы, что нарочно. Никто не знает его подлинной национальности или того, как он выглядит; никаких подтвержденных фотографий нет. Вероятно, ему хорошо за тридцать, а возможно, даже за сорок. Могу сказать лишь то, что, помимо взрыва «Боинга» «Северо-Восточных авиалиний», на нем лежит ответственность за три взрыва в Бейруте, убийство французского дипломата в Чаде, убийство израильского бизнесмена в Антверпене, а также доставка нервно-паралитического газа зарина от японской секты «Аум Синрикё» сепаратистам-курдам в Северном Ираке. В девяносто пятом году он организовал похищение, пытки и убийство двух агентов «Моссада» в Афинах. Его также подозревают в попытке взрыва бомбы на финале Кубка мира девяносто четвертого года в Пасадине. И это лишь некоторые из известных нам «подвигов».
Насколько мы можем судить, Халил не входит ни в какую группировку, что затрудняет его поиск. Он заключает через посредников временные союзы, да и сами посредники тоже являются временными. Мы не знаем, что движет им – убеждения или жажда денег. Скорее всего, и то и другое. Нам известно лишь то, что Реза Мохаммед – один из немногих, у кого с Халилом имеются прямые и давние связи, хотя насколько они прочны – для нас загадка. Именно это и делает его столь ценным.
Трасса A4 перешла в M4 – три полосы медленного движения, окутанные подсвеченной алыми стоп-сигналами изморосью. Водитель переехал участок железной дороги, ведущей к аэропорту Хитроу. «Мерседес» нырнул в туннель под взлетно-посадочной полосой.
– Куда мы едем? – спросила Стефани.
– Мы – никуда. В отличие от вас. – Александер сунул руку в карман пиджака и достал авиабилет. – Вас встретят в другом конце.
– А как же мои вещи?
– Вы имеете в виду то, что мы забрали из отеля?
– Да.
– Мы их выбросили.
– Что?
– Вам лучше о них забыть. – Александер дал туманной фразе секунду повисеть в воздухе, после чего сухо добавил: – Кроме того, там не было ничего ценного.
Стефани сдержала гнев – нет, она не доставит им такого удовольствия. Пусть даже не надеются. «Мерседес» тем временем остановился у Первого терминала.
– Я в последний раз говорю: еще не поздно отказаться, – сказал Александер.
– Можете не утруждать себя, – раздраженно ответила Стефани.
– Мне понятен ваш мотив. Это вопрос мести, чистый и простой…