Петра затруднялась сказать, чего ей хочется больше: раздавить капсулу или же вечно носить ее возле сердца. Она посмотрела на Феррейру.
– Это идеальный спусковой механизм, если вам нужно взорвать коммерческий рейс.
– Такое уже было, – сказал он.
Движение вдоль авениды Нимейер, петлявшей вокруг подножия Морро Доиса Ирмаос, двугорбой горы, отделявшей Леблон от Сао-Конрадо, было медленным. Справа от дороги вверх резко уходил Видигаль, один из печально знаменитых районов фавел Рио. Слева, с типично бразильским пофигизмом, высился отель «Шератон». Видигаль являл собой скопище узких бетонных ступеней и коридоров, наскоро слепленных стен и крыш из гофрированного железа, бродячих собак и беспризорных детей. Миновав полицейскую будку посередине дороги, в которой круглосуточно дежурили стражи порядка, машина резко свернула влево, ко входу в отель.
Жара и влажность угнетали; после них было особенно приятно оказаться в прохладном лобби отеля. Петра прошла мимо группы американских туристов, которых вел за собой потный гид. У стойки она спросила Эдуардо Монтейру. Ей было сказано, что ее ждут и что сеньор Монтейру находится в номере 1625, на шестнадцатом этаже.
В фойе, недалеко от стойки регистрации, сидел мужчина в коричневом льняном костюме и светло-голубой рубашке с расстегнутым воротом. Он читал газету «Жорнал до Бразил». Петра его даже не заметила – ей не было на то причин, – он же наблюдал за ней.
В фойе было шесть лифтов. Петра была в кабине одна. Она посмотрела на свое отражение в окружавшем ее блестящем металле. Простое платье из хлопка – темно-синее в мелкий белый горошек – и белые кроссовки. В черной холщовой сумке через плечо – пляжное полотенце, набухшая от влаги книжка в мягкой обложке и два флакона крема для загара. Как говорится, простенько, но со вкусом, как и подобает туристке во время отпуска. Она не стала снимать солнцезащитные очки.
Выйдя из лифта, повернула направо. Номер 1625 был в конце коридора. Петра постучала в дверь. Ей открыл высокий мужчина с замшей вместо волос и изрытой оспинами кожей. Внутри были еще двое. Ни тот ни другой не были Эдуардо Монтейру. Один – Феррейра, другой – Густаво Марин. Петра узнала его по фото, которое Александер показал ей в Лондоне. Она быстро обвела глазами комнату на предмет возможной ловушки. Справа стояли две односпальные кровати, у левой стены – стол и шкаф, на шкафу – телевизор. В дальнем конце комнаты раздвижные стеклянные двери открывались на узкий балкон с видом на Атлантический океан.
Марин отпустил Феррейру. Петра услышала, как за ее спиной закрылась дверь, а затем, спустя мгновение, тихо стукнула дверь соседнего номера. Марин был толстяком с редеющими седыми кудрями, обильно смазанными маслом и зализанными назад на усыпанный коричневыми пигментными пятнами череп. Одет он был в просторную тенниску с логотипом фирмы «Фила» и черные спортивные брюки фирмы «Адидас».
– Петра Рейтер, женщина без лица. – Он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. – Вы не против, если мы поговорим по-английски? Увы, жизнь в Швейцарии не пошла на пользу ни моему французскому, ни моему немецкому, а жаль.
– Наверное, вы не слишком долго там жили.
Марин усмехнулся.
– Вы правы. Недолго, – ответил он и, кивнув стоявшему рядом с Петрой человеку, добавил: – Надеюсь, вы простите меня, но я должен убедиться, что вы не вооружены.
Она протянула телохранителю сумку. Тот тщательно перерыл ее содержимое, даже вынул полотенце и развернул его. Затем, сложив все обратно, кивком дал знак Марину.
– Вы не против, если он вас обыщет? – спросил тот.
– Вот почему я выбрала это платье. Чтобы вы могли видеть, что я безоружна.
– Я наслышан о вас. О вашей изобретательности. Луисо все сделает быстро.
Луисо не спешил. Особенно когда его руки поползли по ее платью к бедрам. Марин явно наслаждался этим зрелищем.
– Мне нравится, когда мои люди проявляют основательность в работе, – пояснил он.
Петра посмотрела ему в глаза. Лицо ее было каменным.
– Мне тоже.
Когда Луисо закончил, Марин предложил ей выпить, но она отказалась. С трудом подняв свою тушу из кресла, он прошаркал к мини-бару в шкафу слева от Петры, где принялся смешивать себе водку и апельсиновый сок.
– Я каждый год приезжаю в Бразилию на месяц. Увидеть моих близких, моих друзей. Здесь я не веду никаких дел. Когда же нахожусь в своем доме в Бузиосе, вообще предаюсь безделью. Так что эта встреча необычна. Но, похоже, вы не желаете ждать.