Петра наблюдала, как розовая вода кружится вокруг сливного отверстия, прежде чем исчезнуть в нем. Правой рукой зажимая бок, она позволила воде ополоснуть ей кожу, после чего выключила душ. У раковины на бумажном полотенце было выложено содержимое ее аптечки. Морщась от боли, Петра продезинфицировала рану, затем стянула ее края и, как могла, наложила крестообразные швы. Она знала: ей повезло. Пуля задела ее бок рядом с нижним ребром. Повреждена ли кость, она не знала – вся область ранения была болезненной на ощупь, – но, пролети пуля парой дюймов выше, исход был бы фатальным.
Завернувшись в полотенце, она вошла в спальню. Кондиционер гнал прохладный воздух, запечатанные наглухо окна приглушали уличный шум. Хотя отель «Плаза» на Руа-Жоана-Анжелика, между Руа-Висконде-де-Пираджа и Руа-Пруденте-де-Мораиш, не мог похвастаться особым шиком, он был гораздо комфортнее, нежели отель в Копакабане, где она провела три предыдущие ночи. Но ведь Марина Гауденци вела куда более комфортный образ жизни, нежели Сьюзан Бранч.
Сьюзан Бранч была выпускницей Нью-Йоркского университета, прилетевшей в Рио на четыре дня на свадьбу своей старой подруги. Марина Гауденци – швейцарка, уроженка Женевы – прибыла в Рио всего на одну ночь. Прошлую ночь.
Как Сьюзан Бранч, Петра прилетела в Рио рейсом авиакомпании «Юнайтед» – самой дешевой из всех – из Нью-Йорка. Ей не только не нужно было посещать никакую свадьбу, она существовала в городе как Сьюзан Бранч лишь до встречи с Феррейрой. Марина Гауденци была обязана своим существованием кому-то другому – курьеру, с которым Петра даже не встретилась, – и прибыла в Рио накануне поздно вечером из Буэнос-Айреса. Она сразу легла спать, а затем вышла из отеля рано утром после завтрака, который был доставлен ей в номер. Петра задумалась, где она сейчас.
Курьер оставил деньги – реалы и доллары – и все документы Марины Гауденци во внутреннем кармане чемодана с кодовым замком. Петра знала код. На столе курьер также оставил часть ее фальшивой деловой переписки. В ее билете значился следующий маршрут: Женева – Буэнос-Айрес – Рио-де-Жанейро – Лондон – Женева. Всего неделя от начала и до конца, хотя последний купон никогда не будет использован.
Вернувшись через туннель обратно в Леблон, Петра первым делом решила избавиться от поврежденной машины. На ее счастье, было темно, вечер обеспечивал неплохое прикрытие, даже несмотря на уличные фонари. Она оставила машину на Руа-Женераль-Венансио-Флорес, положила сумку с пистолетами в багажник, после чего прошла небольшое расстояние до отеля «Плаза». Входя в отель, накинула на правое плечо темно-зеленое и слегка влажное пляжное полотенце, покрывая темное пятно на боку.
Петра осмотрела разложенную на кровати одежду. Белая шелковая блузка, темно-синий жакет, брюки от Армани с хорошо заутюженными стрелками. Для пущего эффекта к ним прилагалась пара овальных очков фирмы «Келвин Кляйн». Сьюзан Бранч предпочитала джинсы и футболки, Марина Гауденци же была серьезным европейским человеком дела.
Пока они медленно ехали по авениде Бразил, Петра сидела на заднем сиденье машины, молча глядя в окно. Водитель давно отказался от попыток поболтать со своей пассажиркой на ломаном английском.
Северная часть города была в основном промышленной. Вдоль многополосной автомагистрали, зажатые облупленными фабричными корпусами, то тут, то там мелькали жилые кварталы. Убогие и уродливые, они выросли вокруг заводов и фабрик столь же беспорядочно, что и сорняки. У тротуаров ржавели, превращаясь в труху, брошенные автомобили. Под рекламными щитами «Шевроле» и пиво «Брама» спали дети.
Они пересекли мост, ведущий к острову Губернатора и Галеано, международному аэропорту Рио. В зале вылетов было прохладно, но многолюдно. Подавляющее большинство рейсов в Европу и Северную Америку улетали в течение четырех вечерних часов. Кроме того, бразильцы имели привычку толпами провожать родственников или друзей. Петра решила, что это столпотворение ей только на пользу.