Она медленно прошла через терминал во второй раз, дабы убедиться в том, что ей показалось подозрительным в первый; больше всего полицейских было вокруг стоек авиакомпании «Юнайтед». Полицейские и представители службы безопасности аэропорта держались от стоек на расстоянии, ожидая сигнала от персонала авиакомпании, который, по-видимому, был проинформирован. Сьюзан Бранч должна была вылететь в Нью-Йорк этой ночью. С Марином было покончено, в отличие от его операции. Кто-то явно шепнул полиции, за кем нужно следить; сами они никогда не установили бы эту связь. Прибыв на ресепшн в отель «Шератон», Петра постаралась не называть свое имя. Вернее, имя Сьюзан Бранч.
Под именем Марины Гауденци она зарегистрировалась на стойке для VIP-пассажиров, затем встала в очередь на паспортный контроль. Сидевший в кабинке офицер иммиграционной службы не торопился: он тщательно изучил и ее швейцарский паспорт, и корешок иммиграционной квитанции, которую курьер сохранил накануне вечером по прибытии из Буэнос-Айреса. Пройдя наконец паспортный контроль, Петра не стала заходить в доступный ей VIP-зал, предпочитая постоянное движение по общему залу до тех пор, пока не объявят посадку на ее рейс. В окно терминала она увидела, что ее самолет уже стоит снаружи, словно гигантской пуповиной соединенный с залом вылетов огромным гофрированным рукавом. Побродила по магазинам беспошлинной торговли, прогулялась мимо киосков, в которых продавались бразильский кофе в удобной расфасовке и трехлитровые бутыли кашасы.
Рейс «Юнайтед» в Нью-Йорк был отложен на час. Петра не удивилась. Затем объявили о задержках других рейсов, в том числе ее «Варига» в Лондон, также на час. Большинство других рейсов, однако, вылетали вовремя. По мере того как вечерняя квота подходила к концу, количество пассажиров, бродивших по зоне вылета, начало уменьшаться.
Без четверти двенадцать наконец был объявлен ее рейс. Взяв у Петры посадочный талон, стюардесса проводила ее до кресла 9L. Пока другие пассажиры занимали свои места, Петра читала газету «Франкфуртер альгемайне». В иллюминатор ей был виден стоявший по соседству «Боинг-747» авиакомпании «Юнайтед», летевший в Нью-Йорк. Напряжение не оставило Петру даже когда ее собственный самолет вырулил от терминала. Какая-то часть ее по-прежнему ожидала, что рейс отменят. Напряжение владело ею даже тогда, когда «Вариг» выезжал на взлетную полосу, и оставило ее лишь тогда, когда тот наконец оторвался от земли.
Прижавшись лицом к иллюминатору, Петра наблюдала за тем, как внизу исчезают сверкающие огни Рио-де-Жанейро.
Она больше не действовала на автомате и потому впала в панику. Открыла глаза. Рана в боку ныла, но головная боль была еще хуже. Вокруг нее сгустились тьма и гул. Потребовалось мгновение, чтобы вспомнить, где она. Обе руки крепко сжимали подлокотники, тело затекло от напряжения. Петра заставила себя дышать глубже и медленнее. Когда ее глаза привыкли к сумраку, огляделась по сторонам. Салон был практически пуст. Она была единственным пассажиром в ряду номер девять.
Чувствуя влагу на ребрах, Петра нашла в ручной клади небольшую аптечку и направилась в туалет. Здесь расстегнула белую шелковую блузку. На той были пятна крови. Оторвав от раны пластырь, она увидела, что швы разошлись. Петра вытерла кровь, подсушила рану и заклеила ее свежим пластырем.
Посмотрев в зеркало, она видела себя такой, какой была на самом деле: не боевым роботом, а испуганной, растерянной мошенницей. На несколько секунд Петра Рейтер пропала. Она вновь была Стефани. Снова закрыв глаза, увидела хныкающего Марина, увидела, как упал Феррейра, ощутила тяжесть пистолета в руке. Когда же она вновь их открыла, то не узнала зрачков, что смотрели на нее из зеркала.
Петра нашла стюардессу и попросила кофе. Свернувшись в клубок на своем сиденье, приподняла на иллюминаторе шторку, и ей на колени просочился дневной свет. Она залюбовалась небом, кривизной горизонта, где сапфир переходил в пурпур, а затем черноту, и первыми огненными языками солнца.
Когда ей принесли кофе, тот был крепким и сладким.
Пройдя в Хитроу таможенный досмотр, Петра позвонила по телефону. Ответил знакомый голос; ей было приятно его слышать.
– Да?
– Это… – Кто она теперь для него? Понадобилась пара секунд, чтобы вспомнить. – Это Стефани.
– Ах да. Как у тебя дела?
– Это я хочу узнать у вас. Могу я приехать прямо сейчас?
– Где ты?
– В Хитроу.
– Да, без проблем. Жду тебя у себя через час.
Она поехала на метро. Прижавшись лбом к грязному окну, наблюдала, как за ним мелькают предместья Западного Лондона. Ее по-прежнему терзали сомнения. Что пошло не так? Почему Марин внезапно нацелил на нее пистолет? Из-за Мехелена? Вряд ли. В конце концов, это Александер, выдав себя за Петру Рейтер, связался с Марином, а не наоборот. Возможно, она сама допустила ошибку, которая ее выдала… Петра попыталась вспомнить свой разговор с Марином. Увы, в голове остались лишь какие-то несущественные его фрагменты.