Да, Марин был чудовищем… правда, в то же время и человеком. На его совести больше смертей, чем можно себе представить. Но он также был мужем. Причем трижды. А также отцом пяти детей. А Феррейра? Были ли у него жена и дети? Если нет, все равно он чей-то сын или же брат. Горе было цепной реакцией; через Марина и Феррейру Петра затронула жизни множества других людей.
Она чувствовала себя подвешенной между двумя разными личностями – той, кем когда-то была, и той, кем ей полагалось быть сейчас. В Рио она была Петрой. Сейчас, пусть лишь временно, снова превратилась в Стефани – растерянную, одинокую, уязвимую, что было нетипично для Петры. Но больше всего ее тревожило то, с какой легкостью она была Петрой, сколь естественно чувствовала себя в этой роли. Она действовала на автомате, верно и точно, как учил ее Бойд, как требовал от нее Александер. Лишь теперь, после того как все было позади, она ощущала эффект своих действий. То, что она лишь чудом осталась жива, приводило в ужас ту часть ее, которая была Стефани, и наполняло приятным волнением ту, которая была Петрой.
На остановке Грин-парк она пересела с линии Пиккадилли на Юбилейную и доехала до Бонд-стрит, откуда пешком дошла до Джордж-стрит. Доктор Брайан Резерфорд, как обычно, был рад ее видеть – худой, с волосами с проседью и желтоватым лицом, одетый в мешковатый твидовый костюм, какие любили носить герои британских фильмов пятидесятых годов. Он провел ее в кабинет, где Петра разделась до пояса. Увидев швы на ее боку, вопросительно поднял брови:
– Кто это сделал?
– Я сама.
– Приятно слышать. Не хотелось бы думать, что это дело рук врача – независимо от того, в какой части мира тот живет.
– Неужели так плохо?
– Для новичка сойдет. Тем более если учесть неудобный угол. Но их придется снять.
– Я так и думала.
Резерфорд выпрямился:
– Признайся честно, где ты была?
– В Бразилии.
– На Амазонке?
– Нет, в Рио.
Он вновь вскрыл рану, тщательно продезинфицировал ее антисептиком и аккуратно наложил новые швы. После чего осмотрел кровоподтеки вокруг ее ребер.
– Можешь не волноваться, ничего страшного. К счастью, ничего не сломано. Через пару дней синяки начнут проходить. На всякий случай я дам тебе антибиотики. Только обязательно пройди весь курс до конца. Тебе нужны болеутоляющие?
Стефани застегнула бюстгальтер.
– Только не слишком сильные.
Резерфорд кивнул и посмотрел на шрам на ее левом плече.
– Должен сказать, что получилось неплохо. Очень даже реалистично.
Мехелен. Это был просто каталог досадных ошибок: партия оружия, предназначенная для террористов из Белфаста; раскрытая слежка; скомпрометированная информация, проданная за приличную цену; вооруженные бандиты, считавшие, что они перехватывают партию кокаина, и уже потиравшие руки в предвкушении того, как вот-вот сорвут самый большой куш за всю свою преступную жизнь.
План был довольно прост: как только грузовик доберется до склада в Мехелене, они будут иметь дело лишь с ничего не подозревающим водителем. Бандиты считали, что тот не в курсе незаконного груза, спрятанного среди телевизоров и видеомагнитофонов. После чего они отгонят грузовик к условленному месту за чертой города, где перегрузят весь товар в собственную машину. Французский полицейский, сливший им информацию, заверил, что кокаин спрятан внутри видеомагнитофонов, в углублениях, в которые вставляются кассеты.
За четыре года банда провела в Бельгии шесть успешных вооруженных ограблений. Первоначально их было четверо, затем трое, из них в Мехелене выжила лишь Анна Геретс. Как оказалось, водитель грузовика был далеко не так наивен в том, что касалось его груза, а также вооружен и имел сообщника, который застрелил Гая, парня Анны, в свою очередь застрелившей сообщника. Именно тогда вмешалась бельгийская полиция, которая взяла на себя слежку за операцией французской полиции. В последовавшей перестрелке Жан, третий член банды, водитель грузовика, а также один полицейский были убиты и еще четверо получили ранения. Анна скрылась через заднюю часть склада, но не раньше, чем пуля прострелила ей левое плечо.
А спустя две недели французский полицейский, сливший информацию, был найден мертвым. По всей видимости, он сам свел счеты с жизнью, так как знал, что рано или поздно следователи выйдут на него и тогда последствия не заставят себя ждать. А еще через неделю утонула Анна Геретс. Свидетелей не было. Ее тело, никем не замеченное, якобы пошло на дно в водах Па-де-Кале. Впрочем, что касается полиции, та считала, что Анна все еще находится на свободе.