Через три месяца пополз новый слух: мол, банда якобы была в курсе, что никакого кокаина в грузовике нет. Зато налетчики знали про оружие. Оно интересовало их в первую очередь, но с какой целью? Этого никто не мог сказать. Шепотом поговаривали, что, хотя оба убитых были членами первоначальной банды, та женщина никакая не Анна Геретс. Тотчас распространился еще один слух: Анна Геретс жива и здорова и живет в Таиланде. Или это была Индонезия? Никто не мог сказать точно, но, да, она определенно обитала где-то в той части света. Год назад она якобы ушла от Гая и теперь живет на свою долю от их совместных ограблений. А еще она якобы подумывала о новой жизни в новой стране под новым именем. Кому это было доподлинно известно? Трудно сказать. Я, конечно, сам ее не видел, но как-то раз встретил одного датчанина в баре в Маниле. Он якобы слышал это от кого-то еще. Того, кто действительно ее видел. Судя по всему.
И так далее. Слухи плодились и множились и со временем приобрели необходимую критическую массу, чтобы принять форму факта.
Вопрос, на который, казалось, имелся ответ, постепенно остался без ответа: кто та женщина, которую бельгийская полиция ранила в левое плечо? Та, что чудесным образом скрылась от преследования?
Впрочем, довольно скоро пополз новый, пугающий слух. Имя произносили шепотом: Петра Рейтер, ходячая машина смерти. Описания внешности были довольно схожи – хотя с Рейтер никогда нельзя было быть уверенным; она виртуозно меняла свое обличье, а ее способность уйти из любой ловушки поражала воображение. Поэтому попытка захвата ею партии оружия выглядела куда более правдоподобно, нежели попытка Анны Геретс и двух ее сообщников по ошибке перехватить партию кокаина.
Вот так вымысел побеждает правду.
Так же как Петра ни разу не усомнилась в необходимости получить искусственные шрамы, она ни разу не спросила Александера, действительно ли французский полицейский покончил жизнь самоубийством. И не задала вопросов о том, как они выследили Анну Геретс или кто ее убил и бросил тело в море. Она предпочла не знать, как в массовое сознание внедряются и подкармливаются слухи. Просто приняла это как данность: еще один кусочек реальной жизни, который нужно добавить к созданной для нее жизни поддельной. Она была этаким коллажем лицедейства и обмана, собранным еще в ее бытность Стефани или даже проституткой по имени Лиза.
Первоначально личность Петры Рейтер была сконструирована как некий открытый вариант, одна из четырех искусственно созданных личностей, двух мужчин и двух женщин. Стефани стала Петрой потому, что физически была ближе всего к женским ипостасям. Из четырех легенд легенда Петры единственная получила путевку в жизнь. С трудом укладывалось в голове, что пока Стефани занималась саморазрушением, в стенах Маджента-Хаус постепенно и кропотливо создавалась ее следующая жизнь. Инцидент в Мехелене имел место за полгода до того, как Кит Проктор привел ее в свою комнату на Брюэр-стрит.
Такие мысли роились в ее голове, когда она свернула с Джон-Адам-стрит на Роберт-стрит. На мгновение остановилась перед вывеской «Херринг и сыновья Лтд., нумизматы, существует с 1789 года». Коллекционеры монет. Увы, они коллекционировали не только монеты. В стенах здания хранились, рассортированные и разложенные по полкам, человеческие жизни. Смерти тоже.
Секретарша Александера, Маргарет, была корпулентной женщиной с щедрым характером – своего рода компенсация скаредности ее начальника. Когда-то она была замужем. Теперь же состояла в профессиональном браке с Александером и его странным образом жизни. Петра задумалась, есть ли у нее вообще какая-то личная жизнь.
– Рада видеть тебя снова, Стефани. – Маргарет одна из немногих продолжала называть ее настоящим именем. – Он ждет тебя. Можешь войти.
Кабинет Александера находился на верхнем этаже меньшего из двух зданий, того, что ближе к реке, и выглядел жутко старомодно. Единственной уступкой современности являлись два компьютера на столе из красного дерева. Кабинет скорее напоминал библиотеку: книжные полки от пола до потолка, настольные лампы – на столе Александера и на журнальном столике у двери. Здесь все дышало стариной и спокойствием. Остальные части зданий-близнецов были напичканы техникой как из настоящего, так и из будущего. Эта же комната являлась своего рода святилищем, кельей, где ум мог работать, не будучи отягощен микрочипами.