– Лучше вы сами.
– Вам нужны штампы в паспортах?
– Несколько штук не помешают.
– В таком случае составьте для меня список стран, какие я могу включить и какие не могу.
– Хорошо.
Петра сделала глоток кофе. Напиток был отвратительным. Но Брэдфилд, похоже, был доволен своим чаем.
– Кажется, я вспомнил, – сказал он. – Понемногу ко мне возвращается память. Вы изменились.
Если б вы только знали!
– Может быть, но несильно, – ответила Петра.
Брэдфилд покачал головой:
– Еще как! Я смотрю на вас – как вы двигаетесь, как двигаются ваши глаза – и вижу кого-то нового.
– Внутри я все та же.
– Сомневаюсь. Я смотрю на вас – и вижу внутри пустоту.
Она стояла на бульваре Осман. Ледяной ветер пронзал шерстяное пальто и все, что было надето на ней под ним. Ее тело покрылось гусиной кожей. В Рио начало зимы обдавало зноем. В Париже был мороз.
Она посмотрела на часы. Со стороны авеню Матиньон появился автомобиль – черный «Фольксваген Гольф» с помятой пассажирской дверью. Если честно, Петра ожидала увидеть что-то пошикарней. Она также ожидала, что Серра будет с телохранителями, но он был один. Перегнулся через сиденье и открыл пассажирскую дверь.
– Фройляйн Либенски?
Его тон был слегка насмешливым. Ее – куда более резким.
– Герр Юлиус?
Она села, и Серра, даже не посмотрев в зеркало заднего обзора, тут же влился в поток транспорта. Сзади тотчас прогудел клаксон.
– Огни в небе над Гамбургом? – спросил он.
– Это первое, что пришло мне в голову.
– Я подумал, мы сможем поговорить за обедом. Вас это устраивает?
– Я уже пообедала, но могу посидеть за компанию.
– Тогда только кофе. Вы в Париже на несколько дней?
– Нет. Я уезжаю сегодня.
Петра приехала поездом «Евростар» с вокзала Ватерлоо. Кредитки в ее сумочке были выпущены в Лондоне на имя Сьюзан Бранч. Паспорт был на то же имя, но не тот американский, с которым она приезжала в Бразилию. Этот был канадский.
Они приехали на Монмартр. Серра оставил «Гольф» на мощенной булыжником улице – вернее, на корявом тротуаре, – проигнорировав протесты тощей старухи, стоявшей в дверях соседнего дома. Та от злости плюнула на землю и осыпала их проклятиями. Серра провел Петру вниз по ступенькам в кафе на углу узкой улочки. Внутри было мрачно: выкрашенные в темно-зеленый цвет стены, голые, затертые до блеска половицы, потемневший от никотина потолок. Серра выбрал столик в глубине зала и закурил сигарету.
– Вы уверены, что не голодны?
– Уверена.
– Не желаете выпить? Может, хотите вина? Или кофе?
– Баночку колы. – Петра посмотрела на официанта, который, шаркая, шел к их столу. – Только не нужно ее открывать.
Серра улыбнулся:
– Ни сигарет, ни еды? Только кола из закрытой банки? Вам нет причин так осторожничать.
Петра уже определила три потенциальных пути отступления из кафе. Что касается оружия, то это были ножи и вилки, дешевые стаканы, пепельница и коробок спичек в ней, подсвечник с двумя рожками, солонка и перечница, зубочистки в стеклянной подставке, карандаш за ухом официанта и висящий у него на поясе штопор. Она огляделась по сторонам. Персонал был ненавязчив в типично парижском стиле. Казалось, они скорее изведут клиента ожиданием, чем обслужат его.
Петре же хотелось поскорее начать и закончить.
– Итак, ради чего эта встреча?
– Отчасти причиной любопытство. Мне хотелось увидеть вас. Посмотреть в лицо женщине без лица.
– Просто чтобы вы знали: у меня аллергия на пустые светские разговоры и лесть.
– И отчасти дело… Хотелось посмотреть на ту, что стоила мне стольких денег. Мы с Марином провернули не одну взаимовыгодную сделку. Не стало его – не стало денег.
– Весьма сожалею.
– Но не так, как я.
Петра равнодушно пожала плечами:
– Ваши отношения с Марином были чисто деловыми?
– Да.
– Мои тоже. От одного к другому. Думаю, не мне вам это объяснять. Ничего личного.
Официант вернулся с кофе и кока-колой. Пока он не отошел от столика, возникло неловкое молчание.
– Чтобы вы знали: я разговариваю с вами от имени одного клиента, – сказал Серра.
– Кто он?
– Не имею права раскрывать его имя. Вы знаете, как это бывает.
– Продолжайте.
– Он хочет вновь воспользоваться вашими услугами.
– Какими услугами?
– Он слышал о вас и о том, что вы сделали с Марином, не от меня, уверяю вас, и он также слышал, что вы… скажем так, доступны.
Доступна? У Петры имелась история доступности. Особенно для клиентов, которые хотели остаться анонимными.