Петра вновь посмотрела на картинку на экране:
– Все равно не понимаю.
– Тебе придется взять контракт на Леона Гилера.
Она вопросительно посмотрела на Александера. Пару секунд оба молчали. Петра заговорила первой:
– Вы шутите.
– По идее, ты должна была меня изучить, – ответил Александер.
– Предполагалось, что я должна как можно ближе подобраться к Серра и посмотреть, куда это приведет. Предполагалось, что я соглашусь выполнить некое его поручение, что я и сделала, а затем отказаться по причине взятых ранее обязательств. Или же привести иной, но столь же расплывчатый довод.
– Обстоятельства изменились.
– Возможно, так и есть, но я вступила в ваши ряды не для того, чтобы начать убивать третьих лиц, которые не имеют никакого отношения к Халилу или Резе Мохаммеду.
– Ты вступила в наши ряды, чтобы сделать то, что мы тебе скажем. Таковы были условия. И, если честно, после того, что ты сделала с Марином и Феррейрой в Рио, я нахожу твое нежелание неубедительным.
– Это была самооборона.
– Неужели? Согласно заявлению Луисо, бездарного телохранителя Марина, которое тот сделал для местной полиции, ты застрелила Марина недрогнувшей рукой.
– Мне не оставалось ничего другого.
Раздражение Александера начало брать над ним верх.
– Мы отклоняемся от сути. Та же состоит в следующем: ты связалась с Серра, и теперь, когда его связи с Халилом подтверждены, нам важно, чтобы ты держалась с ним рядом.
– Убив невиновного?
– Леон Гилер вряд ли невиновен.
– Дайте угадаю. Неоплаченные штрафы за парковку?
Глубоко затянувшись сигаретой, Александер задержал дым в легких, тем самым задерживая в горле слова. Рози старалась не смотреть в их сторону, делая вид, что просматривает содержимое папки у себя на коленях.
– Ты возьмешь этот контракт. Более того, я хочу, чтобы ты заключила его как можно скорее. Надо, чтобы ты впечатлила Серра. Вернее, его клиента.
– Вы не в курсе, что клиент – Халил.
– Не могу сказать точно. Но у меня есть сильное подозрение. У Халила имеется зуб на Леона Гилера, и он хотел бы убрать его, но не своими руками. Поэтому вполне естественно, что он ищет исполнителя. Во-первых, Гилер проводит бо́льшую часть времени в Штатах. Халил же не хотел бы рисковать и засвечиваться там ради такого рода работы.
Петра вновь взглянула на лицо на экране. Она знала: пойти наперекор Александеру невозможно – не здесь и не сейчас, – поэтому кивнула в знак согласия.
– Рози собрала для тебя некоторую информацию, – продолжил он, – и сейчас бегло ознакомит тебя с ней. Более подробный брифинг по поводу Гилера состоится, когда ты подтвердишь контракт с Марком Серра. – Поднялся на ноги. – И еще одна вещь. Я не знаю, насколько эффективна сеть Серра, но он может следить за тобой, поэтому больше не приходи сюда. Только если получишь разрешение. Чем меньше контактов между нами, тем лучше. Используй обычные каналы и жди инструкций.
Я в темноте смотрю на экран. Это зал больших размеров, это бо́льший экран и бо́льшая темнота. Я в кино. Рядом со мной сидит Фрэнк Уайт. Вернувшись домой из Маджента-Хаус, я нашла записку, которую кто-то протолкнул мне под дверь. «Марина, не хотите ли сегодня пойти со мной в кино? Позвоните, когда вернетесь. Ваш Фрэнк». Записка показалась мне жутко робкой. Что подкупало. К тому же в эпоху мобильных телефонов и пейджеров довольно приятно достать из-под двери листок бумаги.
С момента нашей встречи и чашки кофе на Пиккадилли я видела Фрэнка лишь раз. А точнее, вчера. Мы столкнулись в парадном. Я выходила. Он входил. По идее, мы должны были перекинуться лишь парой дежурных фраз, как то обычно бывает, когда люди спешат по своим делам, а затем один из нас сказал бы «к сожалению, мне пора». Вместо этого мы проговорили четверть часа, застряв наполовину снаружи, наполовину внутри. Я не могу вспомнить ни одной вещи из того, о чем мы говорили. Зато хорошо помню другое: когда мы поняли, как долго простояли в дверях, оба смутились и постарались обратить всё в шутку. Безуспешно.
Сейчас мы сидим в кинотеатре «Керзон Мейфэр» на Керзон-стрит. Фильм, который мы смотрим, – часть ретроспекции режиссера Кесьлёвского. «Три цвета: красный». Сидя здесь, в темноте, я вновь чувствую себя прогульщицей-школьницей. Мне тотчас вспоминаются мальчишки на заднем ряду, их жадные языки и неуклюжие пальцы, украденные сигареты. В мою бытность Лизой, я во второй половине дня бывала в кинотеатрах Вест-Энда. Это было дешевле, а сами залы – почти пусты. Именно там я могла побыть одна. Иногда. Я шла в кино, чтобы спрятаться, залечить в темноте свои синяки, тупо смотреть в никуда там, где никто этого не заметит.