Та, кстати, и впрямь была симпатичной. Как куколка. Шелковистые светло-русые волосы средней длины, круглое личико, мягкие черты лица. Очень милая.
Я представила как она готовит Сухареву ароматный завтрак в постель и будит его неспешным поцелуем. Он просыпается и растягивает губы в счастливой улыбке. У меня в животе завязался тугой узел. От отвращения. И я даже сама не поняла как вообще умудрилась нафантазировать подобное.
– Ань, ты головой ударилась? Тебя отвезти в травмпункт? – преувеличено мягким голосом, наконец, заговорил Илья, с интересом глядя то на Серову, то на меня.
– Нет-нет, дружище, со мной все в порядке. А вот с твоей любимой – не знаю… Наверняка она готова выдернуть волосы тебе и твоей… милой знакомой, – она снова посмотрела на девушку и мило улыбнулась. А потом перевела взгляд обратно на Илью. – И если не прекратишь себя вести как мудак, то в травму поедешь уже ты.
Мне оставалось только мысленно врезать сначала Аньке, а потом и себе. Ну что за бред?! Почему рядом с ней я всегда попадаю в ситуации, когда от стыда хочется прыгать с моста?
– Я, наверное, пойду, – тихо сказала блондинка и, проигнорировав дальнейшие вопли Сухарева и Серовой, быстрым шагом ушла прочь. Завернула за угол и пропала.
Анька разошлась заливистым хохотом и почти сложилась пополам. Мне же надоело держать в руках черные пакеты, поэтому я осторожно опустила их на асфальт и облегченно вздохнула. А потом стала буравить подругу злым взглядом.
Серова, наконец, глубоко выдохнула, утирая слезу восторга с длинных ресниц, и широко улыбнулась Илье.
– Ну, герой-любовник, хватай волшебный эликсир и идем в Мартусины покои.
Друг странно на нее покосился и молча достал из кармана пачку сигарет. Он чиркнул зажигалкой и закурил, все так же отстраненно глядя на нас.
– Ты глухой? Чего молчишь? Зато развонялся, – проворчала Аня, презрительно глядя на сигарету, зажатую между пальцами Сухарева.
– Что за цирк? Ты что тут вообще забыла? – как-то чересчур спокойно поинтересовался друг.
– Как что? Защищаю честь Марты и ее нового пристанища, – продолжала Серова коверкать слово “квартира”. И откуда в ней сегодня столько поэтичности? – Судя по всему, ты собирался завалить эту, – Аня коротко кивнула в сторону поворота, где несколько минут назад скрылась пассия друга. – прямо у Левиной дома.
– Ты идиотка? – прямо спросил Илья, прожигая Серову злобным взглядом. – Она со мной работает и живет неподалеку.
Не знаю почему, но груз, лежащий на моем сердце, стал на пару килограммов легче. От этого простого, но неприятного осознания мне стало обидно. Обидно, что мое настроение зависит от Сухарева. Но неужели он ведет себя так со всеми своими коллегами?
Черт.
– Илья, докуривай и пойдем уже. Я устала, – подала голос я. Тон мой был абсолютно безразличным. Будто мне и вправду было все равно.
Аня как-то странно посмотрела на меня, но ничего больше не сказала. Мы вообще стояли в тишине, разбавленной лишь звуками улицы: где-то залаяла собака, мимо прошла компания подростков, которые что-то очень бурно обсуждали. Один из парней даже обернулся, внимательно разглядывая нас с Серовой, после чего улыбнулся и нахально подмигнул. Анька, которая тоже обратила внимание на шумных ребят, закатила глаза. Подобные знаки внимания уже давно перестали быть для неё комплиментом. Если честно, я и сама не знаю, что должен сделать мужчина, чтобы покорить эту ледяную принцессу.
Через пару минут Сухарев выкинул окурок и подошел ко мне и нагнулся. Я сначала не поняла что он хочет сделать, но потом вспомнила про злосчастные пакеты, которые и забрал друг.
Илья нес их так легко, будто внутри лежали пара подушек, а не куча стеклянных бутылок. А ведь мы с Анькой так мучались, волоча их. Мне даже стало немного завидно. Я была бы не прочь обладать такой силой. Это очень практично.
Мы зашли в подъезд и я втянула носом воздух, все еще не привыкшая к запаху. Хорошо, что здесь не воняло, как в сухаревском доме. Подозреваю, что пару человек ежедневно справляет нужду в его лифте. А тут же пахло свежестью и хлоркой. Полы, кажется, тут моют очень часто.
Илья хоть и был достаточно мрачен, но в его глазах поблескивал интерес. Он с любопытством разглядывал светлые стены подъезда, зеркальные ячейки, именуемые почтовыми ящиками, растения, стоящие на подоконнике перед широким окном. Когда мы зашли в лифт, Илья, кажется, удивился, не почуяв привычное зловоние.