Если меня попросят назвать имя человека, который способен испоганить любое блюдо, то я без раздумий скажу “Илья”. Нет, серьезно, я даже не думала, что макароны можно пересолить настолько, что лишь одна порция окажется ядом. Сухарев как-то попытался удивить меня домашней пиццей. Мало того, что этот шедевр кулинарии даже отдаленно не напоминал круг, так он еще и подгорел так, что дым стоял по всей квартире. Только спустя два дня запах гари выветрился, но я еще неделю чувствовала последствия готовки Сухарева на своей одежде.
Мы остановились. Илья закатил глаза, оставил багаж и свободной рукой взъерошил и так лохматые волосы, после чего подошел к урне, сделал последнюю затяжку и выкинул окурок.
– А потом я найду девушку и она будет готовить мне завтраки в постель. Омлеты, бутербродики, м-м, – Сухарев мечтательно улыбнулся, а у меня отчего-то кольнуло сердце.
Возможно, мне так неприятно осознавать, что мое место может занять кто-то другой? Тем более девушка. Я привыкла занимать почетный пост единственной хранительницы очага в той потрепанной жизнью однушке. А когда у Ильи появится очередная подружка? Она заменит меня? Будет убираться, готовить, заниматься стиркой. И тогда у меня не останется никаких законных прав на быт захудалой квартирки. Я нахмурилась, поражаясь своему-же эгоизму.
– Да она увидит сколько ты ешь и после первого же ужина свалит, – недовольно заметила я и обрадовалась, увидев подъезжающую машину с нужными мне номерами.
– Найду другую, – пожал плечами друг и подкатил поближе к себе мой темно-синий чемодан.
– И другая сбежит.
– Буду после каждого приема пищи приводить новых.
Я звонко рассмеялась и похлопала Сухарева по плечу.
– Да у тебя под окнами, небось, километровая очередь выстраиваться начнет, да? Как только узнает, что Левина освободила местечко.
– А что? Думаешь вокруг меня так мало девчонок вертится? – как мне показалось, с вызовом произнес Илья и ухмыльнулся.
– А разве много? – съязвила я, глядя на то, как парень с подозрительной легкостью закидывает мой чемодан в багажник белого “Ниссана”. – Впрочем, если тебе так легче, то думай, что ты – главный разбиватель хрупких женских сердец.
Я открыла дверцу машины и уже хотела запрыгнуть в салон, но Илья положил руку мне на плечо, после чего потрепал меня по макушке.
– Ладно, я же шучу. Позвони как доедешь. Вечером приеду к тебе. На новоселье, – и улыбнулся. А у меня в груди все сжалось от очередного напоминания о том, что мы будем реже видеться. И даже сейчас вместо того чтобы продолжить наши препирательства в машине, мы прощаемся.
– Хорошо, – мой голос немного задрожал и Сухарев, кажется, заметил это, потому что его улыбка приобрела печальный оттенок.
Я быстро запрыгнула в салон и напоследок махнула Илье рукой, после чего автомобиль тронулся и повез меня в новый дом. С каждой секундой на меня все сильнее накатывало желание разреветься. Наша с Сухаревым перепалка отвлекла меня от мыслей о расставании, но теперь, когда я осталась наедине с собой, ко мне пришло четкое осознание реальности. Все-таки эмоции перехватили контроль над телом и у меня уже не получалось сдерживаться. Горячие слезы одна за другой катились по моим щекам.
2. Новый дом
Глава 2.
Плакала я, на удивление, недолго. Через пять минут тяга к рыданиям куда-то пропала, оставляя за собой лишь заложенность носа, сухость кожи на щеках, подбородке и шее, и неприятное опустошение. Мне уже стало как-то все равно на грядущее одиночество. Ну, буду я жить одна, да и ладно. Сухарев все равно будет часто навещать меня. Наверное. Как голод прижмет, так и приедет.
Сегодня мне захотелось примерить на себя роль загадочного меланхолика, коим я по жизни не являлась. Но ведь у всех бывают такие моменты, когда хочется закрыться от других в своем собственном крохотном мирке? Прямо сейчас я чувствую непреодолимое желание сделать это. Поэтому мне ничего другого не оставалось, кроме как достать наушники-капельки из маленького кармашка сумки и вставить их в уши, удобно устраиваясь на кожаном сидении.
Стала искать свой грустный плейлист среди множества других. У меня их было очень много. Я сама не понимала как, но они плодились в моем телефоне с пугающей скоростью. И названия у некоторых были странные – “Кровь из ушей” – это были любимые песни Сухарева, “Такси”, “Такси бизнес”, “Чистка свинарника”, “Стыдно, но мне нравится” и тому подобные. Увидев плейлист Ильи с причудливой картинкой на обложке, я снова немного загрустила, но спасибо одной прекрасной женщине – она не дала мне снова пуститься в слезы. Мой телефон жалобно развылся на весь салон, оповещая нас с таксистом о входящем звонке.