На весь экран высветилось то самое “Мамулька”, заставившее мое сердце в панике сжаться до размера горошины. И я с ужасом поняла, что так и не сказала ей, что мы уже наш самолет сел и добрались мы в целости и сохранности. Просто вылетело из головы.
Я со страдальческим видом поморщилась, представляя какой разнос мне сейчас устроит любимая матушка и, сделав глубокий вдох, ответила на звонок.
– Я ведь просила тебя позвонить, ну или хотя бы написать, когда прилетите! – громко запричитала мама, как только я взяла трубку. – Так нравится над матерью издеваться? От волнения скоро и слягу!
– Мам, и тебе привет. Чего волноваться-то? Лучше побереги нервы до сессии. Тогда они точно тебе понадобятся, – попыталась я пошутить, чтобы разрядить атмосферу, но в ответ меня снова обругали и я опять скисла. Впрочем, это было ожидаемо. Моя рассеянность всегда раздражала ее до жути.
– Вечно ты так! – воскликнула мама и почти сразу с непонятной мне нежностью добавила: – Хорошо, что хоть Илюшка позвонил. Знал, что ты не удосужишься с матерью связаться. Ох, и как же ты там одна теперь будешь…
Я ведь уже говорила, что мои родные мать и отец, кажется, любят Сухарева больше чем меня, их родную дочь?
– Нормально. Как-нибудь да выживу, – нахмурилась я и покосилась на зеркало заднего вида, в котором отображались улыбающиеся глаза таксиста. Весело ему, видите ли.
– Как-нибудь выживет она… – сердито усмехнулась мама, а я закатила глаза. – И зачем я тебя отпустила? Теперь сильнее только переживать буду.
– Ма, а тебя не волнует, что это выглядит странно? То, что мы с Сухаревым год прожили в однушке и спали в одной комнате? Хорошо хоть, что не на одной кровати, – недовольно заметила я. Для меня вообще было шоком внезапное прошлогоднее предложение четы Сухаревых поселить нас с Ильей в одном вольере. А добило меня – согласие собственных родителей. Но я не сильно-то и отпиралась. Все лучше, чем тараканы на общажной кухне и неугомонные тусовщики за стенкой, которые откупались от коменданта бутылкой водки и куском сала.
И все-таки, мы с Ильей на удивление хорошо прижились. Может, он, конечно, и считает иначе, но я придерживаюсь такого мнения. Будь это не так, я бы и не подумала давить слезы, а Сухарев не стал бы смотреть на меня такими грустными глазами.
– Что тут такого? – невинным голоском пролепетала она, будто и впрямь не понимала. – Вы же друзья, с детства друг друга знаете. Ты помнишь сколько раз вы на ночевки друг к другу бегали?
Тут же мне вспомнился один прекрасный вечер, когда я осмелилась вернуться домой на час позже положенного из-за свидания с моим тогдашним парнем. Мне устроили нехилую взбучку. Мама тогда сказала: “Ходишь непонятно с кем, а у тебя, между прочим, учеба! Дорогая моя, будешь с мальчиками гулять, когда университет закончишь”. Университет я все еще не закончила, но в том чтобы жить с парнем в одной квартире, мама не видела ничего плохого. При условии, что это был ее любимый Сухарев.
– Нам тогда было лет по десять. А сейчас он – взрослый парень, а я – девушка в самом расцвете сил, и… – важно начала я, но меня перебил заливистый смех матери. – Да что ты смеешься?!
Таксист вдруг еле слышно хмыкнул и я разозлилась еще сильнее. Мне даже захотелось пнуть его по сидению, но я сдержалась. У меня, в конце концов, есть манеры. Я приличная девушка. Но неужели это настолько смешно? Мне будто до сих пор тринадцать, ей богу.
– Все понятно с тобой, – фыркнула я, устремив обиженный взгляд в окно.
Мы плавно проплывали мимо красивых новостроек с отражающими небо панорамными окнами. Кажется, этот район считался элитным. Но оно, впрочем, и видно. Просто так туда не заехать. Вокруг одни ограждения, да шлагбаумы. Прямо-таки тюрьма, а не жилой комплекс для богачей. А может, мне просто было завидно, ведь моя новая обитель и рядом не стояла с люксовыми квартирами в этом районе. А было бы прикольно возвращаться домой после пар и наслаждаться суетой мегаполиса откуда-то сверху. Когда город как на ладони. Маленький, но живой. С кучей проезжающих машин и снующих туда-сюда людей.