Мы с таксистом почти одновременно вышли из машины. Пока он вытаскивал синий увесистый чемодан из багажника, я успела коротко оглядеться. На моих губах невольно расползлась довольная улыбка. Воздух был густым и сладким – пахло нагретым за день асфальтом, свежескошенной травой и откуда-то доносился дымок от мангала. В этом районе даже воздух пах благополучием и покоем. Я подумала, что наверняка здорово – поселиться с семьей в подобном месте. Безопасном и чистом, на первый взгляд.
Детские площадки, отчего-то, вызвали во мне особенный восторг. Когда я была маленькой, нам приходилось кататься на старых качелях и горках, после которых руки красились в предательский рыжий цвет, пахли железом и отмывались только хозяйственным мылом. А сейчас дети могли преспокойно резвиться в высоких зефирных замках, которые больше походили на игрушки из “Киндера”.
Мои восхищения прервал таксист, с добродушной улыбкой протягивающий мне чемодан.
– Хорошего дня вам, девушка!
– Спасибо, и вам! – не смогла не улыбнуться я в ответ.
Через пару мгновений водитель запрыгнул в машину и скрылся за поворотом, а я бросила взгляд на наручные часы. На удивление, я не опоздала и приехала совсем вовремя. До встречи с хозяйкой оставалось пять минут, поэтому я кинула последний взгляд на веселящихся детей, и направилась к подъезду.
Дом встретил меня запахом прохлады, свежевымытого пола с оттенком хлорки, и слабым ароматом выпечки. Кажется, кто-то из соседей приготовил нечто вкусное. И только сейчас я поняла, что мой желудок совершенно пуст. В последний раз я ела вчера – мамины фирменные пирожки, вторая партия которых была заботливо запихана мне в чемодан. Хорошо, что мама упаковала их в термосумку, иначе вся моя одежда в чемодане уже пропахла бы сдобным тестом и кисло-сладкой вишней. Поскорее бы распрощаться с хозяйкой и впервые отобедать в новом жилище.
Я нажала на кнопку вызова лифта и уставилась на табло, показывающее цифру три. Через несколько секунд створки раскрылись, впуская меня в тесное, но хорошо освещенное пространство. Теперь мне нужно было попасть да девятый этаж. Считанные секунды оставались до встречи с хозяйкой. Почему-то я нервничала.
Взволнованным взглядом я пробежалась по своему отражению, мысленно отмечая слегка опухшие глаза и нос, и растрепавшиеся волосы. Не знаю когда они успели превратиться в нечто похожее на воронье гнездо, но парой отрывистых движений я пригладила их обратно и тяжело вздохнула.
Через несколько секунд я стояла напротив черной массивной двери с золотистыми цифрами “девяносто восемь”.
3. Божественная сделка
Глава 3.
– Добрый день, Марта, – томным низким голосом протянула женщина, одетая в полупрозрачную синюю блузку с широким вырезом и обтягивающие черные брюки.
– Здравствуйте, – пискляво поздоровалась я растерявшись. И прикусила язык, представив как жалко это прозвучало.
Женщина, точнее, Галина Ивановна, плавно оперлась на косяк боком, так, что ее… объемная грудь слегка приподнялась и зона декольте стала выглядеть еще соблазнительнее. Простите. Клянусь, я старалась туда не смотреть. Но взгляд сам то и дело опускался вниз, на пышные формы. Не могу представить как мужчины держат себя в руках, находясь рядом с ней, если я – девушка, собираю в кулак всю силу воли, чтобы не подавиться слюной. От белой зависти, конечно же.
– Чего же вы стоите на пороге? – все тем же бархатным голосом спросила она. – Проходите. Нам ведь договор нужно подписать.
– Да. Конечно.
Я, чувствуя себя максимально неловко, тихо, как мышка пробралась в квартиру и быстро скинула с себя кроссовки. Потом немного помялась на месте и, когда знойная Галина прошествовала вглубь квартиры, я, как ее верная свита, последовала за ней.
Честно? Еще никогда я не чувствовала себя настолько непривлекательной. Эта женщина могла затмить многих известных моделей. Все было при ней – высокий рост, подтянутая фигура, соблазнительные изгибы и округлости везде, где это было нужно. Да и лицом она походила на великолепную, гордую хищницу. Женщина-кошка, не иначе. А если и иначе, то только – богиня. В общем, каким-то образом сама Афродита решила снизойти с небес до этого жалкого порочного мира и даровать мне сей кров.