Санузел также не отличался от других комнат по стилю. Все то же обилие светлого дерева, только добавилась белая плитка, обрамляющая акриловую ванну. На раковине стоял маленький горшочек с искусственной травой, выглядело это мило.
Я посмотрела на себя в зеркало и поймала на своем лице непривычно широкую, счастливую улыбку. Та самая тоска по родному городу и гнетущее чувство одиночества куда-то испарились, сменившись легким, почти головокружительным воодушевлением. Теперь все здесь было моим. Я могла развешивать постеры где захочу, оставлять кружку в раковине до вечера и завтракать хоть в два часа дня. Эта мысль ударила в голову приятной, пьянящей волной. Да, ремонт был хорош, но куда важнее оказалась эта внезапно свалившаяся на меня свобода.
С этим приятным осознанием, я вернулась на кухню. Галина сидела на высоком барном стуле, закинув длинную ногу, обтянутую плотной тканью брюк, на другую, и быстро печатала кому-то сообщение. Когда я появилась в проеме двери, хозяйка положила смартфон на столешницу и, лучезарно улыбнувшись, помахала мне двумя экземплярами договора.
– Все посмотрели? Не нашли сюрпризов?
– Нет, квартира – супер, правда. Здесь очень красивый ремонт.
– Да? – в ее взгляде вдруг промелькнула нежность, которая у меня никак не вязалась с ее хищным, отточенным до совершенства образом. – Эта красота – старания моего сына.
– Он выучился на дизайнера? – удивилась я. Нет, поверить, что руку к интерьеру этой квартиры приложил профессионал – было несложно. Меня скорее поразил тот факт, что у этой женщины был взрослый сын. Нет, правда. Галине, от силы, можно было бы дать лет так тридцать пять.
Хозяйка рассмеялась.
– Нет, он юрист. Просто у него такое хобби.
– Если честно, он очень талантлив, – одобрительно закивала я, пробегаясь взглядом по нежному дизайну комнаты.
– Приятно это слышать. Даже немного грустно съезжать отсюда, – Галина тоже осмотрелась и как-то печально усмехнулась. И мне от ее взгляда захотелось сказать: “Ладно, живите здесь! Я найду себе другую квартиру”, но нет… Мне здесь слишком понравилось. – Тогда, подпишем договор?
Я кивнула и принялась за чтение документа, как и просила мама. Вскоре все условия были оговорены, деньги – переданы, и Галина ушла, оставляя меня наедине с новым домом и легким шлейфом терпких духов.
Моей радости буквально не было предела. Я обошла каждую комнату еще раза по три, сфотографировала каждый уголок, ну и вспомнив просьбу мамы, записала видеообзор. Ответ не заставил себя долго ждать – “Ну красота!”.
Довольная улыбка никак не желала сходить с моего лица, поэтому вскоре по комнатам потекла музыка. Нежный гитарный перебор отлично описывал атмосферу этого места. Немного покружившись в центре комнаты, я принялась разбирать чемодан. Впервые мне хотелось развесить свою одежду максимально аккуратно, чтобы она не портила идеальную картинку.
Я сидела на полу, складывая очередную футболку, и тихо напевала строки известной песни. Вдруг телефон, лежащий рядом, издал короткий звук. Мне написала бывшая соседка по общажной комнате – Аня Серова. Мы с ней учимся в одной группе и до сих пор общаемся довольно тесно. Ранним утром я сообщила ей, что сегодня возвращаюсь в город, но ответа, конечно, не последовало. Поэтому мне казалось, что встретимся мы только первого сентября.
“Уже заселилась?” – написала Аня.
“Да, здесь классно.”
Вместо сообщения, по всей комнате раздалась громкая незатейливая мелодия. Я зажала телефон между плечом и ухом, и потянулась за пыльно-розовой кофточкой, намереваясь сложить ее и засунуть в шкаф.
– Что такое? – поинтересовалась я, прикидывая почему же она решила позвонить мне.
– Доброе утро, Левина, – сиплым голосом сказала она, и я поздоровалась в ответ, подозрительно косясь на часы. Стрелки уверенно указывали на цифру два. – Я только проснулась.
– Что так поздно? Время видела? – удивилась я и покачала головой, отчего телефон чуть не свалился с плеча. Для удобства и безопасности мне пришлось включить громкую связь и положить его на одну из пустых полок. – Ты что ночью делала, Ань?