На следующий день погода не сильно улучшилась. Поднялся сильный ветер, дождь то и дело превращался в мелкий град. Кристоф вышел из дома ближе к полудню, он провёл всю ночь, сверяя последние детали и дочерчивая рисунок на полу в подвале. Кости он пока хранил в кабинете в железном ларце. Первым делом Кристоф зашёл в бакалейный магазин за консервами для мисс Грей, а потом уже отправился к травнице.
Агнесс жила вниз по улице Кожевенников в двухэтажном доме с лавкой на первом этаже и огромным подвалом, по слухам, соединённым со старой сетью подземных ходов. Именно так она иногда попадала на кладбище, а иногда – в ближайший лес. Рыжая травница терпеть не могла, когда ей мешали во время сбора и сушки. Кристоф однажды наткнулся на неё в ночь нерождённой луны с серебряным серпом в руке. Он мог поклясться, что глаза её светились внутренним светом. Тогда он просто отошёл в сторону, потому что сам направлялся к реке, чтобы поискать свежего утопленника.
Колокольчик над входной дверью лавки мелодично звякнул, и Кристофу стало не по себе. Этот звук отгонял всё зло, а он как раз замыслил нечто не очень доброе, и потому ему стало неуютно. В лавке пахло самыми разными травами, вся левая стена была увешана связками чеснока, топинамбура и сушёными тыквами, справа висели пучки трав. На полках за прилавком рядами стояли банки с сушёными и измельчёнными растениями.
– Кристоф, давно не заходил, – Агнесс вышла из подсобки с большой корзиной, накрытой клетчатым платком. В зубах она держала трубку, от которой поднимался ароматный дымок. Кристоф подумал, что в их странной компании табак курят не так уж и многие. – Что нужно на этот раз?
– Вот, – Кристоф протянул Рыжей Агнесс список. Та поставила корзину на прилавок, взяла листок, просмотрела, покачала головой и переложила трубку в другой уголок рта.
– Непростая у тебя будет ночь, – Рыжая Агнесс выпустила колечко дыма. Кристоф никак не мог определить её возраст – а спрашивать не рисковал. На вид Агнесс было лет тридцать-тридцать пять – самый расцвет жизненной силы для ведьмы. А вот взгляд выдавал совсем другую цифру. Впрочем, у всех ведьм был такой взгляд, и все они выглядели моложе своих лет. Вернее, выглядели на столько, насколько себя чувствовали. – Уверен?
– Да, – Кристоф знал, что отговаривать она не будет – не в её обычае и характере отговаривать тех, кто собирается совершить глупость.
Агнесс усмехнулась и повернулась к полкам. Она насыпала измельчённые травы в пакетики, отрезала веточки от пучков и складывала в большой бумажный пакет. В самом конце она положила туда же склянку с прозрачной жидкостью.
– Розовая вода никогда не бывает лишней, – Агнесс поставила пакет на прилавок и назвала цену. Кристоф заплатил, не торгуясь, он считал плохой приметой торговаться, когда покупаешь ингредиенты для ритуала или делания.
Теперь у него было всё, что необходимо. Кристоф пообедал в городском кафе, где заваривали самый вкусный чай и готовили прекрасный гуляш. Потом вернулся домой, чтобы закончить приготовления.
К ночи у него было всё, что необходимо, в таком виде, в каком и должно было быть. Мисс Грей сидела на рабочем столе в подвале рядом с керосиновой горелкой. На подставке горелки стояла медная чаша, а на ней – сложно составленное благовонье, которое должно было удержать гостя в этом мире. Кошка косилась на разноцветную горку на чаше и фыркала, выражая своё недовольство. Благовонье было составлено правильно, иначе мисс Грей обязательно указала бы на это. Рядом с её левой лапой стоял флакончик с розовой водой. Кристоф оставил его там на удачу.
В центре комнаты был нарисован круг, окружённый замысловатыми символами и дополнительными защитными знаками. На углах вписанного в него многоугольника лежали связанные лентами и бечёвками кости и травы. Небольшие горки сухих растений были насыпаны внутри закрепляющих символов и вписанных в основной круг квадратов. Кристоф закончил наносить последний знак краской, смешанной с кровью, которую купил в больнице. Он неизменно придерживался правила никогда не использовать в ритуалах свою собственную кровь.
– Пора, – Кристоф улыбнулся мисс Грей и взглянул на часы, висевшие на стене. Ему пришлось изрядно поработать с корпусом, чтобы они шли нормально в месте, настолько переполненном силой.
Пробила полночь – время Порога, время, когда открываются Двери, время, когда прошлый день завершён, а новый ещё не начат, время без времени. Кристоф прикрыл глаза, нараспев читая сложную формулу. Слова звучали дико, инако, сразу на нескольких планах бытия. Они стелились по полу, зажигая линии рисунка, тлели в кучках трав, скользили по стенам и отражались от барьеров. Первый удар прозвучал гулко, нечитаемо, протяжно. Второй был похож на звонкую трель, беспечную и радостную. Третий медно звякнул и прокатился звуком расколовшейся мраморной плиты.
Завеса разошлась по шву, сам воздух раздвинулся, пропуская чёрный дым, оформленный в подобие когтистой лапы. Кристоф начал читать формулу связывания. Его вело любопытство – несколько лет назад он наткнулся на упоминание демона, сущности, которую уже много веков никто не призывал в эту реальность. Ему захотелось попробовать. Кроме того, молва приписывала этой сущности необычные умения и глубокие знания как раз в тех областях, что так занимали Кристофа. И всё-таки по какой-то причине его не призывали уже очень долго.
Кристоф начал формулу подчинения, когда что-то пошло не так. Кучки с травами вспыхнули, изошлись серым дымком, растянувшимся до самого потолка. Тонкие пальцы сущности коснулись этих дымов, отпрянули, обожжённые, но потом вернулись и начали плести вязь. За спиной Кристофа на столе горели благовонья, которые держали открытой Дверь и которые направляли именно эту сущность. Их густой аромат заполнял всю комнату и смешивался с запахом горящих трав.
Кристоф не успел закончить формулу, он почувствовал, что знаки, сплетённые из дыма, наливаются силой. Сущность черпала её из трав и благовоний, из времени Порога. Кристоф так боялся, что не сможет провести того, кто находится так далеко от края, что положил много благовоний и применил особую силу времени Порога. Этого оказалось слишком много. Сущность отозвалась охотно, но она не собиралась подчиняться.
Дымные кривые пальцы протянулись к Кристофу, царапнули по мантии, отпрянули, раненые вышитыми на ней защитными знаками. Стало трудно дышать, слова формулы подчинения вязли в воздухе, который вдруг стал похож на желе. Запах благовоний усилился, теперь он смешивался с запахом самой сущности – тяжелым, мускусным, инаковым. Из-за Порога показалась вторая рука, она слепо зашарила по полу, царапая рисунок.
Кристоф едва мог шевелить губами, изнутри рвался крик, он понял, что не сможет удержать сущность. И понял, почему её не призывали. Ни в одном из манускриптов и текстов не упоминалась её злобность и жажда, которую он ощущал. Длинные многосуставчатые пальцы тянулись к нему, царапая пол. Кристоф сделал полшага назад, к самой границе защитного круга, оступился, упал, умудрившись не выпасть из безопасной области. Говорить он больше не мог, в горле застрял крик.
Мисс Грей попыталась лапой наклонить флакончик и ухватить пробку зубами. Благо, та едва держалась в горлышке. Кошка вытащила пробку с третьей попытки и щедро плеснула розовую воду на пламя горелки, залив его и добавив к аромату новый, сильный и сбивающий всю мелодику сущности. Визг твари был для мисс Грей сладчайшей музыкой. Полночь ещё не прошла, значит, ещё было время на то, чтобы не только открыть, но и закрыть Дверь. Кристоф смог выплюнуть завершающую и закрывающую формулы прежде, чем потерять сознание. Мисс Грей спрыгнула со стола и шипела на Дверь до тех пор, пока та не захлопнулась окончательно.