Очнулся я от сильной тряски плеча. Открыв глаза, я различил в полумраке нависшего надо мной уже знакомого мне деда, по какой-то причине облачённого в белую мантию, опоясанную грубой верёвкой. В руках он держал зажжённую свечу.
- Давай, вставай лежебока, время пришло. - промолвил он заговорческим голосом.
Поднявшись, протирая свои сонные глаза, я поинтересовался:
- Который час?
На что ответом мне стало:
- Почти полночь.
Обратив свой взгляд на окно, я увидел подтверждение его слов. На улице стояла, нарядившись во всё своё великолепие, глубокая ночь. Старик принёс мне белую рясу и приказал мне её надеть, что я, собственно, выполнил. Далее мы вышли на улицу, там по главной дороге проходило безмолвное шествие людей в таких же белых робах. Некоторые из них несли носилки, на которых лежало тело, завёрнутое в белую ткань. Мы успели встать только позади этой молчаливой процессии, возглавляемой несколькими людьми с фонарями, освещающими путь. В полном молчании мы медленно двигались в сторону леса, и уже скоро погрузились в его извилистые недра.
Я, спотыкаясь, почти на ощупь, устремлённый к еле видному свету фонарей, пробирался в темноте среди толстых стволов могучих деревьев, поросших вековым, густым мхом. ИХ многочисленные ветви мелькали на фоне ночного, усыпанного неисчислимым количеством звёзд, неба. Где-то из толщи листвы выглядывал недовольный, сгорбленный месяц.
Я не знаю, сколько шло наше беззвучное шествие, но казалось, будто прошла уже целая вечность. В какой-то момент оно вышло к круглому холму, окружённому непроходимыми дебрями и освещённому сиянием далёких звёзд и серпом луны. Мы начали взбираться по земляным ступеням на возвышенность. Это было быстро. Не успел я опомниться, как уже стоял там. Здесь, на просторной вершине этого кургана, откуда открывался, наверное, восхитительный днём вид на обширные, нетронутые человеком леса, расположилось каменное, языческое капище, состоящее из десяти, почти трёхметровых монолитов с неясными очертаниями. Они ровным кругом выстроились по центру данного холма. В середине этого магического круга лежал прямоугольный каменный алтарь, что одним своим концом смотрел на восток, а другим на запад.
Шествие вошло в круг и расплылось в нём. Тело возложили на жертвенник, головой на восход, а ногами на закат солнца. Все язычники-последователи встали кругом перед этими каменными изваяниями. У алтаря остались лишь пятеро: я, мой знакомый и ещё трое неизвестных мне старцев. Зажгли факелы, осветив пляшущим светом истуканы. Не знаю, как это объяснить, но, когда я увидел на этих идолах изображения, то сразу признал образы древнеславянских Богов, словно бы мне их кто-то нашептал. Тем временем, пока я разглядывал камни, мой знакомый отделился от колдунов и приблизился к телу. Он вынул из недр своей мантии длинный, узкий кинжал и вознёс его над трупом. В это время остальные язычники возвели к ночному небу руки. Я, хоть и понимал, что происходящее выходит за рамки разумного и надо бы поскорее отсюда убираться, был прикован к этому ненормальному зрелищу прошлых времён. Из уст старика раздался неясный, жуткий и пугающий своим тоном и структурой напев, что был тут же подхвачен остальными собравшимися. Забытое временем заклинание на неизвестном мне языке, слова которого были обращены к непроглядной черноте бесконечного и неопознанного космоса, к неизвестным, непостижимым и враждебным нам мирам, взывая к тем невиданным силам, что сокрыты сиянием величественных звёзд и тьмой необузданной пустоты от слабых, неспособных постичь их могущество, людей.
Песня усиливалась. На идолах засияли загадочным светом странные письмена, подул стремительно усиливающийся, неспокойный ветер, захрохотал, разразившись злорадным эхом, свирепый гром, а небо стало быстро застилать непроницаемыми тучами. Жрец устремил свой затуманенный взгляд на тело, а затем вонзил в него кинжал. К моему величайшему ужасу, оно, извиваясь, пытаясь выбраться из ткани, издало протяжный, не на что похожий, предсмертный визг-вопль. А затем этот нечеловеческик крик, вергающий мой ум в пучины природного, невыносимого страха и сковывающий моё тело своей небъяснимой силой, неожиданно замолк.