Гараж оказался даже больше, чем она представляла. Массивное строение из того же белого камня, что и сам дом, с тремя широкими воротами. Одни ворота были приоткрыты, и Рони заглянула внутрь. Просторное помещение с высоким потолком, идеально чистым бетонным полом и рядами машин. Чёрный «Мерседес», тёмно-синий «Бентли», какой-то старинный кабриолет, выглядевший как музейный экспонат. Пахло машинным маслом, резиной и чем-то ещё, металлическим и прохладным.
Рони прошла вдоль машин, разглядывая их. У дальней стены, почти в углу, стояли велосипеды. Три штуки, прислонённые друг к другу. Старые, как и говорила Беатрис, с облупившейся краской и потёртыми сиденьями, но вполне крепкие на вид.
Рони выбрала синий велосипед, который казался чуть выше остальных, выкатила его из гаража и оседлала. Сиденье оказалось жестковатым, руль немного расшатанным, но педали крутились легко. Рони оттолкнулась и покатила по гравийной дорожке, огибающей служебный двор.
Ехать вниз по склону было легко и приятно. Ветер свистел в ушах, разгонял волосы, холодил разгорячённую кожу. Рони крутила педали почти не напрягаясь, наслаждаясь скоростью и ощущением свободы. Дорога петляла между ухоженными газонами и живыми изгородями, потом нырнула в рощицу из низкорослых деревьев, чьи ветви смыкались над головой, создавая прохладный зелёный туннель. Пахло хвоей и влажной землёй. Где-то в ветвях щебетали птицы.
Рони выехала из рощи и увидела океан. Он раскинулся перед ней во всём своём великолепии, сверкающий под солнцем, бесконечный и равнодушный. Волны накатывали на берег размеренно и монотонно, разбиваясь о камни с глухим шипением. Дорога пошла вниз круче, и Рони притормозила, не желая лететь кувырком. Впереди показался поворот, о котором говорила Беатрис. Рони свернула, и пляж открылся перед ней внезапно, как сюрприз.
Это был не тот величественный, пустынный берег, что простирался под скалами возле особняка. Здесь всё было иначе. Полоска песка, перемежающаяся галькой и валунами, небольшая бухта, защищённая от сильных волн естественным изгибом береговой линии. И люди. Много людей.
Рони остановила велосипед у тропинки, заросшей каким-то колючим кустарником, и спешилась. Прислонила велосипед к кустам и пошла вниз по узкой песчаной дорожке.
Пляж гудел жизнью. Многочисленная толпа, в основном молодые, лет от шестнадцати до двадцати. Загорелые, в пляжных шортах и выцветших майках, босые или в шлёпанцах. Несколько человек стояли по колено в воде с досками для сёрфинга, высматривая подходящую волну. На берегу шла игра в волейбол, яростная и громкая, с криками, смехом и подначками. Кто-то сидел на камнях, болтал, пил что-то из жестяных банок. Музыка играла откуда-то из портативной колонки, ритмичная и бодрая.
Рони остановилась на краю этого весёлого хаоса, чувствуя себя немного неловко. Она не знала никого здесь, и хотя Беатрис обещала позвонить дочери, Рони понятия не имела, как эта Джоанна выглядит.
Один из парней, высокий и широкоплечий, с выбеленными солнцем волосами, заметил её и помахал рукой.
— Эй, привет! — крикнул он, улыбаясь. — Ты новенькая?
Рони подошла ближе, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовала себя на самом деле.
— Привет, — сказала она. — Я ищу Джоанну. Её мама сказала, что она здесь.
— Джонни? — парень расхохотался и обернулся к остальным. — Эй, Джонни! Тебя тут спрашивают!
— Чё надо? — донёсся женский голос откуда-то из гущи игроков в волейбол.
— Девчонка какая-то ищет тебя!
Игра остановилась. Несколько человек обернулись, и из группы выступила девушка, от которой Рони невольно перехватило дыхание.
Джоанна была эффектной. Высокая, сантиметров под метр семьдесят пять, с фигурой, которую не скроешь даже свободной майкой и длинными пляжными шортами. Кожа цвета молочного шоколада, гладкая и сияющая от загара и, возможно, морской воды. Но самым поразительным были волосы. Длинные, до пояса, заплетённые в бесчисленное множество тонких косичек, окрашенных в самые невероятные цвета. Фиолетовый, ярко-розовый, бирюзовый, оранжевый. Когда Джоанна двигалась, эта радужная грива развевалась за ней, создавая почти гипнотический эффект.
Она подошла к Рони, разглядывая её с откровенным любопытством. Глаза у неё были карие, почти золотые на солнце, с озорными искорками.
— Ты кто? — спросила Джоанна прямо, но без враждебности.
— Рони, — представилась Рони. — Твоя мама, Беатрис, сазала, что ты здесь. Она звонила тебе.
— А, точняк, — Джоанна кивнула, улыбнувшись. — Мама писала. Сказала, что гостья у госпожи приедет. Ты значит та самая?
— Ну да, — Рони пожала плечами. — Я с мамой и сестрой приехала. Мама выходит замуж за Александра Грейсона, и мы теперь живём в особняке.