Рони слушала, и что-то внутри сжималось. Она понимала, о чём говорит Джоанна. Она сама всегда была из того мира, где родители работали на износ, где приходилось считать каждый доллар, где роскошь была чем-то далёким и недостижимым. И вот теперь её забросило на другую сторону, в мир особняков и прислуги, и она чувствовала себя застрявшей где-то посередине.
— Понимаю, — сказала она тихо. — Я тоже из обычной семьи. Мама работала продавцом. Мы с сестрой росли без особых излишеств. И вот теперь это. — Она махнула рукой в сторону особняка, скрытого за поворотом дороги. — Иногда мне кажется, что я попала в какой-то параллельный мир.
— Ну, добро пожаловать в наш мир, — Джоанна улыбнулась. — Если тебе станет совсем тошно там, наверху, у богачей, всегда можешь свалить сюда. Мы не кусаемся.
Рони засмеялась, чувствуя тепло благодарности.
— Спасибо. Правда.
Они ещё посидели, болтая о всякой ерунде. Джоанна рассказывала о местных тусовках, о том, как они иногда собираются в трейлерном парке на окраине острова, жарят мясо, слушают музыку, иногда кто-то притаскивает гитару. Рони рассказывала о своих подругах, оставшихся дома, о паркуре, о том, как она скучает по городу.
Солнце начало клониться ниже, окрашивая небо в оранжевые и розовые оттенки. Один из парней крикнул, что они собираются на вечеринку в трейлерный парк, и приглашает всех, кто хочет. Джоанна обернулась к Рони, и та уже готова была согласиться, когда телефон Джоанны завибрировал. Девушка достала его из кармана шорт, глянула на экран и скривилась.
— Мама пишет, — сказала она с досадой. — Говорит, что тебе пора возвращаться. Ужин скоро.
Рони почувствовала укол разочарования. Ей не хотелось уезжать отсюда, из этого мира солёного ветра, громкого смеха и простого человеческого тепла. Возвращаться в особняк, с его мраморными полами и тишиной, казалось почти физически болезненным.
— Ладно, — вздохнула она, поднимаясь и отряхивая песок с шорт. — Наверное, нельзя опаздывать на первый же ужин.
— Приезжай ещё, — Джоанна тоже встала, протянула руку для рукопожатия. Рони пожала её, и Джоанна крепко сжала её ладонь, глядя прямо в глаза. — Серьёзно. Мы тут почти каждый день. Если захочешь свалить от всей этой богатой скукоты.
— Обязательно, — Рони улыбнулась. — Спасибо.
Обратная дорога заняла меньше времени, чем путь сюда. Рони крутила педали быстро, почти яростно, будто пыталась продлить ощущение свободы, которое уже начало ускользать. Велосипед подпрыгивал на неровностях дороги, ветер трепал волосы, солнце грело спину. Она проехала через рощицу, мимо ухоженных газонов, мимо живых изгородей, и вот уже впереди показался особняк, белоснежный и величественный, возвышающийся над всем окружающим миром.
Рони заехала во двор, оставила велосипед у стены гаража и направилась к главному входу. Беатрис ждала её на пороге, всё так же невозмутимая и спокойная.
— Как прогулка? — спросила она, когда Рони поднялась по ступеням.
— Отлично, — Рони улыбнулась, и улыбка была искренней. — Спасибо вам огромное. Я познакомилась с вашей дочерью. Она классная.
— Джоанна хорошая девочка, — Беатрис кивнула с лёгкой улыбкой. — Иногда слишком шумная, но сердце у неё доброе. Рада, что вы поладили. Ужин через полчаса в основном зале. Успеете освежиться.
Рони поблагодарила её ещё раз и прошла в дом. Холл встретил её прохладой и тишиной. Где-то наверху раздавались приглушённые голоса, наверное, мама и Ева готовились к ужину. Рони быстро прошла в свою комнату, закрыла за собой дверь и прислонилась к ней, закрывая глаза.
Странное чувство. Будто она побывала в двух разных мирах за один день. Там, на пляже, всё казалось простым и понятным. Люди смеялись, играли, общались без всяких церемоний. А здесь всё было пропитано какой-то невидимой иерархией, правилами, которые Рони ещё не понимала до конца.
Она стряхнула с себя это настроение и пошла в ванную. Душ был быстрым и горячим. Рони смыла песок и соль, чувствуя, как напряжение постепенно уходит вместе с водой. Потом вытерлась, вернулась в комнату и открыла шкаф. Выбор одежды был невелик. Она остановилась на простых чёрных джинсах и светло-серой рубашке. Ничего особенного, но чистое и аккуратное.
Когда она вошла в столовую, остальные уже собрались. Мама сидела рядом с Александром, выглядела счастливой и немного взволнованной. Ева сидела по другую сторону от Александра, в каком-то новом платье, бледно-голубом, наверное подарок Эвелин. Сама Эвелин восседала во главе стола, прямая и величественная, в тёмно-зелёном костюме, с жемчугом на шее.