Когда особняк показался из-за поворота, Ева ахнула. Мама замерла с приоткрытым ртом. Рони просто уставилась, не в силах отвести взгляд.
Дом был огромным. Белоснежным, с высокими колоннами, поддерживающими широкую веранду, опоясывающую весь первый этаж. Стены были увиты диким виноградом, листья которого только начинали краснеть, предвещая осень. Окна, высокие и узкие, отражали небо и океан, превращая фасад в мозаику света. Крыша была покрыта тёмной черепицей, на которой виднелись несколько труб, а над центральным входом возвышалась небольшая башенка со шпилем. Дом претендовал быть не просто жилищем, а чем-то большим. Замком, поместьем, символом власти и богатства.
Особняк стоял на возвышении, и за ним, насколько хватало глаз, простирался океан. Вода была спокойной, почти зеркальной, и сверкала на солнце миллионами бликов. Горизонт терялся в дымке, и казалось, что дом стоит на краю мира, там, где земля встречается с бесконечностью.
Рони медленно перевела взгляд на территорию. Газоны были подстрижены так ровно, что их можно было мерить линейкой. Клумбы с поздними георгинами и астрами образовывали геометрические узоры. Гравийные дорожки расходились от центрального входа, ведя к разным частям участка. Справа виднелась теплица, стеклянная и изящная, слева что-то вроде беседки, увитой плющом. Всё было идеально, слишком идеально. Армия садовников наверняка работала здесь каждый божий день, не давая природе проявить хоть каплю своеволия.
Рони оценила дом глазами паркурщика. Гладкие стены, отполированные перила веранды, ни одного удобного выступа, ни одной трещины. Всё было слишком ухоженным, слишком правильным. Даже водосточные трубы были спрятаны так ловко, что их почти не было видно. Прощай, тренировки. Она мысленно попрощалась с утренними пробежками и прыжками, которые помогали ей оставаться в форме и не сходить с ума.
Машина остановилась у главного входа, и сразу же появились люди. Немолодой мужчина в жилетке и белой рубашке распахнул дверь маме, протянул руку, помогая ей выйти. Женщина в тёмном платье и белом переднике стояла у крыльца с приветливой улыбкой, руки сложены перед собой. Они двигались бесшумно и слаженно, отрепетировав каждое движение до совершенства.
Рони выбралась из машины последней, потянулась, разминая затёкшие ноги, и огляделась. Воздух здесь был наполнен запахами. Солёный океан, свежескошенная трава, лаванда из клумб и что-то ещё, тонкое и дорогое, вроде дорогих духов или полироли для антикварной мебели. Она поправила футболку, собрала чёрные волосы в высокий хвост и посмотрела на своё отражение в тонированном стекле внедорожника. Узкие тёмные глаза, широкие скулы, смуглая кожа. На фоне светловолосой мамы и Евы, которые уже стояли у входа, выглядя как модели для рекламы загородной жизни, она казалась кем-то случайно попавшим в кадр. Чужой. Другой.
— Вероника, иди же, — позвала мама, и в её голосе звучало волнение, смешанное с восторгом.
Рони поднялась по ступенькам из белого мрамора. По обе стороны от входа стояли каменные львы, их морды были стёрты временем, но осанка оставалась величественной. Массивная дверь из тёмного дерева была распахнута, и изнутри дома тянуло прохладой и запахом лаванды.
Холл был огромным. Потолки терялись где-то высоко, и Рони невольно запрокинула голову, разглядывая лепнину и люстру размером с небольшую машину. Пол был выложен мрамором, чёрно-белым, образующим шахматный узор. Стены были обшиты деревянными панелями, тёмными и отполированными до блеска. Картины в массивных золочёных рамах висели с обеих сторон, морские пейзажи, натюрморты с фруктами и дичью. На столике у стены стояла ваза с живыми цветами, и их аромат смешивался с запахом воска и чего-то ещё, древнего и благородного.
Лестница поднималась вверх от центра холла, широкая, с резными перилами и ковровой дорожкой посередине. Рони подошла ближе, провела рукой по дереву. Гладкое, холодное, без единой занозы. Она подняла взгляд и увидела, что лестница раздваивается на втором этаже, ведя в разные крылья дома.
— Боже мой, — прошептала мама, и Рони обернулась. Мария стояла посреди холла, прижав руки к груди, и не могла оторвать взгляд от окружающего великолепия. — Александр, это... это слишком.
— Это дом моей бабушки, — Александр обнял её за плечи. — Она здесь выросла, прожила всю жизнь. Для неё это просто дом.
— Просто дом, — эхом повторила Ева, и в её голосе звучало благоговение.
Рони прошлась по холлу, рассматривая всё вокруг. Трогала мрамор пола, чувствуя его холод сквозь подошвы кроссовок. Подошла к окну, выходящему на океан, и замерла. Вид был захватывающим. Вода простиралась до самого горизонта, переливаясь всеми оттенками синего и зелёного. Вдали виднелись белые паруса яхт, а ближе к берегу волны разбивались о скалы, образуя белую пену.