— А это вторая дочь Марии, — сказал Александр, заполняя паузу. — Вероника.
— О, — Эвелин слегка наклонила голову. — Да, конечно. Вероника.
Рони выпрямилась и шагнула вперёд, протягивая руку.
— Приятно познакомиться, миссис Грейсон.
Эвелин посмотрела на протянутую руку, затем на Рони, и после секундной паузы пожала её. Рукопожатие было коротким, формальным, без тепла.
— Эвелин, — поправила она, но голос звучал уже не так мягко, как с Евой. — Надеюсь, вам будет здесь комфортно.
Она отпустила руку Рони и снова повернулась к Еве, и разговор потёк дальше, обтекая Рони так естественно, что та даже не сразу поняла, что её больш не замечают. Эвелин расспрашивала Еву о её увлечениях, о том, где она училась, что читает, какую музыку слушает. Ева отвечала всё увереннее, и Рони видела, как сестра буквально расцветает под этим вниманием. Щёки порозовели, глаза заблестели, и даже голос стал звучать иначе, сильнее и ярче.
Мама стояла рядом, счастливо улыбаясь, и Александр молча наблюдал за бабушкой, изредка вставляя что-то в разговор. Рони стояла чуть в стороне, у окна, и изучала Эвелин. Как она держится, как двигается, как управляет беседой одним лишь взглядом и интонацией. В ней было что-то гипнотическое, магнетическое. Она не просто говорила, она властвовала над пространством, и все остальные невольно подстраивались под её ритм.
— Ну что же, — Эвелин наконец оторвалась от Евы и повернулась ко всем остальным. — Вы, должно быть, устали с дороги. Позвольте мне показать вам ваши комнаты.
Она двинулась к лестнице, и все последовали за ней. Рони шла последней, рассматривая картины на стенах. Морские пейзажи, корабли под парусами, бушующие волны. На одной из картин был изображён мужчина в тёмном сюртуке, стоящий на палубе корабля. Лицо суровое, взгляд устремлён вдаль. Внизу на табличке значилось имя и годы жизни, но Рони не успела прочитать, Эвелин уже поднималась по лестнице.
Ступени были широкие, покрытые ковровой дорожкой бордового цвета с золотым узором. Перила были резные, тёмное дерево, отполированное до блеска. Рони провела рукой по поверхности, чувствуя гладкость и прохладу. Интересно, сколько рук касалось этих перил за все годы, сколько людей поднималось по этой лестнице, мечтая о чём-то или убегая от чего-то.
На втором этаже было светлее. Большие окна пропускали солнечный свет, и коридор казался почти воздушным. Стены здесь были выкрашены в светлый кремовый цвет, и висели акварели в тонких рамках. Пейзажи, цветы, птицы. Пол был деревянным, покрытым лаком, и скрипел под ногами.
Эвелин остановилась у одной из дверей и распахнула её широким жестом.
— Это для тебя, дорогая Ева, — сказала она, и в её голосе звучала гордость, как будто она лично создала эту комнату.
Ева шагнула внутрь и замерла. Рони заглянула через её плечо и поняла, почему.
Комната была огромной. Высокие потолки, два больших окна, выходящих на океан. Кровать с балдахином стояла у дальней стены, покрывало было кремового цвета с вышивкой. У окна располагался письменный стол из светлого дерева, на котором уже стояла лампа с абажуром и ваза с живыми цветами. Рядом стоял мягкий стул с высокой спинкой. Вдоль стены тянулся шкаф с резными дверцами, а в углу стоял туалетный столик с большим зеркалом в золочёной раме. На полу лежал ковёр, мягкий и пушистый, светло-голубого цвета. Всё было выдержано в пастельных тонах, и комната казалась наполненной светом и воздухом.
Но главным было окно. Вид на океан был потрясающим. Вода простиралась до самого горизонта, сверкая на солнце, и волны медленно накатывали на берег. Рони представила, как Ева будет сидеть за этим столом, рисовать свои эскизы, вдохновляясь этим видом, и почувствовала лёгкий укол зависти. Только лёгкий.
— Это... это слишком, — Ева обернулась к Эвелин, и в её глазах стояли слёзы. — Правда слишком.
— Ничего подобного, — Эвелин подошла к ней и мягко коснулась её плеча. — Красота должна жить в красоте. Эта комната для тебя, и я надеюсь, ты будешь здесь счастлива.
Мама обняла Еву, и обе заплакали, счастливо и облегчённо. Александр улыбался, стоя в дверях, а Эвелин наблюдала за ними с удовлетворённым видом.
Рони тихо вышла из комнаты и прошла дальше по коридору, рассматривая двери. Интересно, какая из них будет её. Она остановилась у окна в конце коридора и выглянула наружу. Отсюда тоже был виден океан, но под другим углом. Скалы, волны, чайки, парящие в воздухе. Красиво. Очень красиво.
— Вероника, — позвала мама, и Рони обернулась. — Иди сюда, покажут и твою комнату.
Она вернулась к ним, и Эвелин уже двигалась дальше по коридору. Остановилась у другой двери, открыла её и жестом пригласила Марию и Александра войти.