— Бабушка может быть... сложной. Она привыкла к определённому порядку вещей. Ей нужно время, чтобы принять перемены.
— Понимаю, — Рони не стала спорить.
— Она хороший человек, — продолжал Александр. — Просто её методы иногда кажутся странными. Но у неё доброе сердце.
Рони промолчала. Она не была уверена насчёт доброго сердца, но спорить не хотелось.
— Спасибо, что принимаешь всё это так спокойно, — Александр положил руку ей на плечо. — Твоя мама очень волновалась, как вы с Евой отреагируете.
— Мама заслужила быть счастливой, — Рони посмотрела на него. — И если ты делаешь её счастливой, то всё остальное не важно.
Он улыбнулся, и улыбка была тёплой и искренней.
— Я постараюсь. Обещаю.
Они ещё немного посидели в тишине, потом Александр поднялся, отряхнул брюки и протянул ей руку.
— Пойдём. Скоро будет обед. Бабушка не любит опозданий.
Рони взяла его руку и поднялась. Они вместе пошли обратно к дому, и по пути Александр рассказывал об острове, о лучших местах для прогулок, о тропах вдоль побережья. Рони слушала вполуха, кивала в нужных местах, но мысли её были заняты другим. Эвелин. Та странная, холодная учтивость, с которой старушка к ней отнеслась. Тот особый интерес к Еве. Что-то здесь было не так, но она не могла понять что.
Когда они вернулись в дом, в холле уже стояла женщина в тёмном платье и белом переднике. Та самая, что встречала их у входа. Она выпрямилась, увидев Александра, и слегка кивнула.
— Мистер Грейсон, миссис Грейсон просит всех собраться в столовой через пятнадцать минут.
— Спасибо, Беатрис, — Александр кивнул ей, и женщина развернулась, собираясь уходить.
— Беатрис, — окликнула её Рони, и экономка остановилась, обернувшись. — Простите, мы не были представлены. Я Вероника.
Беатрис подошла ближе, и на её лице появилась мягкая улыбка. Вблизи она выглядела старше, чем показалось сначала. Морщины вокруг глаз, седые волосы, убранные в строгий пучок, но взгляд был добрым и внимательным.
— Приятно познакомиться, мисс Вероника. Я Беатрис, экономка. Если вам что-то понадобится, обращайтесь.
— Спасибо, — Рони улыбнулась. — А как давно вы здесь работаете?
— Тридцать два года, — ответила Беатрис с лёгкой гордостью. — Пришла сюда совсем молодой девушкой. Миссис Грейсон меня обучила, дала профессию. Я ей многим обязана.
— Беатрис незаменима, — добавил Александр. — Без неё этот дом давно бы развалился.
Беатрис смущённо опустила глаза.
— Вы слишком добры, мистер Грейсон. Мне лучше идти. Нужно проследить за сервировкой.
Она ушла, её шаги были почти бесшумными, и Рони подумала, что у этой женщины наверняка есть масса историй об этом доме и его обитателях. Интересно, расскажет ли она их когда-нибудь.
— Пойду приведу себя в порядок, — сказал Александр. — Увидимся за обедом.
Он поднялся по лестнице, а Рони осталась в холле. Пятнадцать минут. Она могла вернуться в свою комнату, но не хотелось сидеть в четырёх стенах. Вместо этого она прошлась по первому этажу, заглядывая в открытые двери.
Гостиная была огромной, с высокими потолками и камином, в котором сейчас не было огня. Мебель выглядела так, будто на ней никто никогда не сидел. Диваны с жёсткими подушками, кресла с прямыми спинками, столики, на которых не было ничего личного. Только вазы, статуэтки, книги в кожаных переплётах, аккуратно расставленные по полкам.
Дальше была библиотека. Рони остановилась в дверях, восхищённо разглядывая стены, сплошь заставленные книгами. Запах старой бумаги и кожи наполнял комнату, и ей захотелось войти, взять одну из книг, забраться в кресло у окна и просто читать, забыв обо всём. Но она не решилась. Это было чужое пространство, и она чувствовала себя здесь незваной гостьей.
Столовая оказалась в дальнем конце дома. Рони заглянула внутрь и увидела длинный стол, уже накрытый белоснежной скатертью. Тарелки, бокалы, приборы расставлены с математической точностью. Три вилки слева, два ножа и ложка справа. Рони остановилась у своего предполагаемого места и пересчитала приборы. Три вилки на один обёд. Она усмехнулась. Это был совершенно новый для неё мир.
— Вам нравится? — раздался голос за спиной, и Рони обернулась.
Эвелин стояла в дверях, опираясь на трость, которую Рони раньше не замечала. Старушка медленно вошла в комнату и остановилась у стола, проводя рукой по спинке стула.
— Этот стол помню с детства, — сказала она негромко. — За ним собиралась вся семья. Родители, бабушка и дедушка, дяди и тёти. Теперь почти все ушли.
Рони не знала, что ответить. Она просто стояла и смотрела, как Эвелин медленно обходит стол, касаясь каждого стула, погружённая в воспоминания.