«Всё кончено! Я победила!» — подумала Ксандра.
Однако дроу опередил её. Сумел нанести упреждающий удар, использовал оружие куда острее и, казалось, смертоноснее. Рванув Ксандру на себя, мужчина накрыл её губы своими раньше, чем она успела пронзить его грудь. Губы — мягкие — большие — нежные, это то, чего она еще никогда в своей жизни не касалась и не испытывала. Неожиданный выпад поразил жрицу. Внутри неё родился и умер беззвучный крик. Слишком сильным и необычным оказалось влияние мягких, теплых губ нападавшего. Подлость или военная хитрость? Его губы рождали в ней дрожь, разливали жидкий огонь во рту, смешивали краски на полотне её ментального и чувственного восприятия. Разум кричал: «Убей!» А тело молило: «Остановись! Дай ему шанс проявить себя!»
К счастью или несчастью, ей вдруг захотелось узнать, на что еще способны эти дерзкие губы. Как далеко еще он может зайти в своих стремлениях? Ксандра не сразу осознала, что тянется к нему в ответ. Прижимается ближе к горячему телу, гуляет ладонью на волнах мышц торса. Её чувства совсем перемешались. Что-то требовало отвечать ему, не стоять на месте. Похвалить его настойчивость и храбрость. Мужчина не дрогнул, даже когда клинок пронзил его грудь и, вспоров кожу, замер на самом краю необратимой трагедии. Он поставил на кон свою жизнь и, кажется — не прогадал. Жрица поддавалась ему, отвечала на поцелуи и ласку. И несмотря на весь здравый смысл, несмотря на угрозы и внутренние противоречия, она не заметила, как вновь оказалась на ложе, а горячие губы воина отправились в путь от её губ до шеи, оставляя на коже влажные следы его ласки. Она сама не знала, что с ней происходит: тело воспринимало каждое касание с замиранием сердца; каждая клетка предвкушала новый поцелуй мужчины, и все они разом грозились разразиться страшным разочарованием, если вдруг он прервётся, прекратит, наиграется и бросит её.
Ледяная королева, жрица кровожадной Ллот, она плавилась в его руках как морозная фигура. И чем меньше оставалось этого льда, тем больше деталей одежды исчезало с её тела. Она утонула… забылась… исчезла… Разум говорил ей:
«Сопротивляйся…» — но голос его звучал всё тише и туманнее. Он уступал место желанию, которое всколыхнул, взрастил этот смелый дроу. Пробудил руками, губами и собственной страстью.
Издав полусон, удивившись, что способна производить такие постыдные звуки, Ксандра рукой остановила светловолосую макушку дроу; локоны его волос проскользнули между её пальцами, но жрица, с видом растерянной и непозволительно слабой женщины, чувствительно их натянула, сама не понимая, куда жаждет направить его голову: прочь от себя или ближе к себе. Результатом её заминки стал новый поцелуй, и притом она чётко осознала, что причастна к нему в большей степени. Она потребовала поцеловать её немедля! Страстно! Кровь в её теле сорвалась в раж. Она окончательно теряла голову. В какой-то момент Ксандра смогла приставить кинжал к торсу воина, как стену, как буфер, за который она умоляла не приближаться, и притом также сильно надеялась, что он сможет его преодолеть. Ласка мужских рук, уверенно, планомерно, продолжала плавить атлас её кожи. Он побывал почти во всех её слабых зонах: —животик — внутренние части бедер — ножки — шея — груди, — всё неминуемо подверглось его нападению. Её фиаско и его победа. Последняя часть алой одежды жрицы украсила пол, словно цветок, упавший на девственно белый снег. Ксандру могло затопить стеснение, но не сейчас. Даже когда рухнул пояс со штанами воина, явив её глазам несдержанное желание дроу, которое предстало перед ней в виде набухшей плоти. Жрица только жадно сверкнула глазами, безуспешно продолжая удерживать приставленный к его торсу кинжал. Малая струйка крови сочилась из легкого пореза на коже, и может другого бы это остановила, но не его…