— Жаль, что я не могу контролировать изменения, которые со мной происходят, — пробормотал он. — Что же это такое?
— В тебе скрыт волк, вот только он… очень далеко. Вернее, очень глубоко в тебе, он под покровом всего того, что ты считаешь собой. После твоего рассказа о происшествии в Париже я подозревала, что твое превращение могут вызвать совершенно особенные обстоятельства. Смертельное ранение может пробудить в тебе волка.
— Но все это неправильно. Я не волк, — заметив взгляд Эсмеральды, Никколо поправился. — Я не должен быть волком. Ритуал завершился, так толком и не начавшись.
Отодвинув занавеску, он выглянул наружу. То, что сначала показалось ярким дневным светом, на деле оказалось слабыми лучами восходящего солнца. Утро было холодным и ясным, на синем небе виднелось пару белых облаков. Карета ехала мимо полей, вдоль дороги иногда попадались каменные ограждения, по обочине плелись крестьяне с плетеными корзинами на спинах, путники тяжело опирались на посохи, да еще вдалеке маячили медленные повозки, запряженные волами. Все было таким мирным и привычным, что Никколо, глядя в окно, почти смог забыть о происшедшем сегодняшней ночью. Почти.
Наклонившись вперед, юноша открыл небольшое окошко, ведущее на козлы.
— Как только сможешь, поворачивай на восток. Едем в Пескару.
Кучер что-то буркнул в ответ, и Никколо, приняв это за согласие, задвинул заслонку и вновь откинулся на лавке.
— Мы едем на побережье? — удивилась Эсмеральда. — Ты что, хочешь на корабле…
— … пересечь пролив Отранто, — договорил за нее Ник коло. — Наверное, поеду во Влеру.
Девушка опешила еще больше.
— В Османскую империю. Там Байрон стал оборотнем. Пришла пора найти ответы на мои вопросы. Да и в любом случае мне сейчас лучше покинуть Италию.
— Ехать в Османскую империю небезопасно.
— Знаю.
Какое-то время они молча смотрели друг на друга.
— Ты можешь выполнить одну мою просьбу, Эсмераль да? — спросил Никколо. — Я не могу ожидать, что ты поедешь со мной, но я хотел бы уговорить тебя остановиться в Ареццо и присмотреть за моей сестрой. Я очень о ней беспокоюсь, к тому же она думает, что я скоро вернусь.
— Нянька из меня никудышная, — девушка удивленно приподняла брови.
— Да, я знаю. Можешь считать себя распорядительницей моих земель в Тоскане, если хочешь. Прошу тебя, не отказывай мне. Я не знаю, кому еще можно доверить Марцеллу.
Эсмеральда задумалась.
— Ну что ж, может быть, там мне удастся выяснить, кто за тобой охотится и почему. Могу задействовать свои связи. Но, кстати, на это потребуются деньги, — не без удовольствия прибавила она.
Никколо кивнул.
— С деньгами никаких трудностей не будет. Я благодарен тебе за согласие.
Юноша закрыл глаза и под мерное покачивание кареты за пару мгновений погрузился в глубокий сон.
Девушка приходила сюда раньше всего лишь раз — ее привел тогда Жиакомо… в ее первую ночь. Тогда она поклялась, что не появится здесь снова, но это было не в ее власти.
— И?..
От голоса так и веяло холодом морозной январской ночи. В этом создании не осталось ничего человеческого, если оно вообще когда-то было человеком.
— Там была инквизиция, — дрожа, ответила девушка.
У нее были причины для страха. Тому, кто приносит плохие вести, вряд ли стоит рассчитывать на снисхождение. Но, к ее изумлению, из темноты донесся звук, напоминавший смех, если бы не казалась абсурдной сама мысль о том, что это существо может обладать чувством юмора.
— Дальше.
— Они нас узнали. Жиакомо приказал вступить в бой, потому что наша добыча от них убегала. Их было много, и они были хорошо подготовлены.
— Сейчас нет той инквизиции, которая заслуживала бы носить это гордое имя. А охотники эти — не более чем жалкие щенки. Вы их уничтожили?
— Да. Но и много наших пропало.
Никакой реакции.
— Графу и его шлюхе удалось скрыться.
Девушка замолчала, ожидая поношений; выговора, наказания, хоть чего-то. Но существо молчало.
— Жиакомо последовал за ними, насколько мы видели. И он… он не вернулся.
Опять последовало ожидание ответа, но создание по-прежнему молчало. Смирившись с этим, девушка уже развернулась, собираясь выйти, но существо вновь заговорило.
— Вы отважно сражались. Передай моим детям, что я благодарна. А что до Жиакомо… мне очень жаль. Возможно, этой ночью мы не достигли своей цели, но торопиться некуда. Я найду другие способы.