— Где солдаты?
— Внизу. Пойдем, пойдем.
Никколо оставалось лишь довериться проводнику и идти за ним. Возвращаться было поздно, да юноша и не нашел бы дорогу один, к тому же тут легко было попасть в руки к османским солдатам. Проводник перепрыгивал с камня на камень, словно горный козел. Время от времени он останавливался и шепотом подгонял Никколо. Слева у озера был резкий обрыв, справа возвышалась крепость, откуда доносились приглушенные голоса. Теперешняя резиденция Али-паши производила мрачное и пугающее впечатление.
Наконец они добрались до стены, выраставшей, казалось, прямо из камня. Никколо вздохнул с облегчением, проведя кончиками пальцев по грубым валунам. Запыхавшись, он прислонился к стене.
— Пойдем, пойдем.
Не давая шевалье отдохнуть, проводник потащил его дальше. Они прокрались вдоль стены, и наконец Омар, прислушавшись, удовлетворенно кивнул и вошел в какую-то маленькую нишу. Там обнаружилась дверь высотой не больше метра. Проводник постучал, подождал немного и постучал еще раз. Из-за двери доносились запахи множества людей.
Дверь открылась, и в глаза Никколо ударил свет. Он мог смутно разглядеть несколько вооруженных солдат, говоривших с проводником. Юношу втолкнули внутрь, кто-то подхватил его и вытащил на свет. Дверь с громким щелчком захлопнулась.
Обведя взглядом окруживших его бородачей, Никколо приветливо улыбнулся. Он решил, что сейчас следует как-то предложить им деньги, но тут к нему подошел какой-то неуклюжий громила.
— Ты понимать? — Мордоворот говорил на ломаном итальянском.
— Да, — Никколо кивнул. — Я хочу отблагодарить вас. У меня есть деньги и…
Он не успел договорить — громила опустил ему свою лапищу на плечо.
— Али-паша хотеть с тобой говорить. Ты идти.
— Али-паша? — опешил юноша.
— Да. Ты идти!
На сей раз эти слова прозвучали как приказ. Стоявшие вокруг принялись подталкивать Никколо вперед, и, словно коня в поводу, его повели по коридору вглубь крепости. Итальянец хотел оглянуться, но ему не давали на это времени, продолжая толкать вперед.
Никколо вспомнились рассказы Байрона об Али-паше и истории, которые он слышал на пути сюда. О том, что Али-паша приказывает зажарить своих врагов заживо, раздробить им молотом все кости в теле… Байрон называл пашу бессовестным тираном, виновным в жестоких и омерзительных преступлениях.
И теперь Никколо вели на встречу с этим человеком. Человеком, которого собственные союзники взяли в осаду в этой крепости.
Никколо не знал, чего ему ждать, ведь было непонятно, пленник он или гость. Его привели в большой зал, уставленный десятками масляных ламп. Здесь собралось множество людей, не всем хватало места.
Зрелище произвело на Никколо огромное впечатление. Двор Али-паши не напоминал ни один из приемов, на которых юноше довелось побывать во время своих путешествий. Здесь все говорило о Востоке. Мужчины были одеты в яркие роскошные наряды, на широких поясах у них висели сабли, а кое у кого даже и пистоли. Женщины — сплошь в чадрах, разодетые в шелка, увешанные драгоценными камнями, словно это всего лишь стекляшки. Диваны, обитые тяжелой тканью, низкие столики, вышитые подушки. Из курильниц доносился запах ароматических масел, но Никколо все равно мог различить запахи собравшейся здесь толпы.
Зрелище было весьма экзотическим, к тому же этот зал наверняка располагался в глубине крепости, потому что каменные стены, украшенные золотыми узорами, не имели окон, а потолок поддерживал десяток мощных колонн.
В центре зала оставалось свободное пространство. Именно туда и повели Никколо. По периметру замерли вооруженные солдаты, не спускавшие с итальянца настороженных глаз.
Но тут Никколо заметил хозяина этого восточного великолепия, и все остальное отошло на второй план. Старик скорее лежал, чем восседал на диване, но все равно вызывал благоговение. Седая, тщательно ухоженная борода ниспадала на грудь, пышный меховой воротник прикрывал плечи, и Ник коло показалось, что этот воротник сделан из гривы льва. Голову венчала незатейливая полосатая шапочка.
Сам паша был тучным мужчиной, но его тело скрывало множество слоев ткани. Несмотря на полуопущенные веки, Никколо разглядел в его глазах ум… и жестокость.
Затянувшись из кальяна, Али-паша передал мундштук своему слуге, с наслаждением выдохнул дым и смерил Никколо взглядом, от которого у юноши душа ушла в пятки.
В своих странных одеяниях и криво сидящем тюрбане юный граф сам себе показался смешным. Сняв головной убор, юноша, отведя его в правой руке, поклонился — как он надеялся, не нарушив ничьих обычаев.