Направляясь в гостиную, Никколо попытался разобраться в происходящем. Перед его внутренним взором до сих пор стояла та тень в саду, которой, возможно, там никогда и не было, но как Вивиани ни старался, он не мог понять, что же он там увидел, и увидел ли вообще.
В гостиной за столом с остывшей едой сидел доктор Полидори, уютно устроившийся в кресле с вином в руке.
— Ну что? Как дела у нашего… пациента? — Врач шутливо поднял бокал.
— Мне показалось, что он не в себе, — уклончиво ответил Никколо.
— Не волнуйтесь, вскоре он будет в порядке. Он уже не в первый раз видит то, чего нет.
— Я не знаю, что он увидел, но в саду… — Вивиани запнулся. — Возможно, там что-то было.
— Нет-нет, мой юный друг, не дайте ему сбить себя с толку. Перси Биши Шелли постоянно на взводе, его нервы истощены, он страдает от избыточной чувствительности. Без Мэри он вообще вряд ли осмеливался бы выйти с утра из дома. В саду ничего не было, разве что вы у нас верите в привидения.
Вивиани невольно покачал головой. Насмешливость, звучавшая в голосе Полидори, раздражала.
— И что вы о них думаете? Я хочу сказать, что лорд Байрон, несомненно, обладает невероятной творческой энергией. Он настоящий представитель высшего общества, и я рад, что могу сопровождать его. Но что вы думаете о Шелли и его спутницах?
— Я ведь с ними едва знаком, — осторожно ответил Никколо. — Они очаровательны. И показались мне очень вежливыми и образованными.
— А еще они умны, — Полидори отхлебнул вина. — Чертовски умны.
— Они родственники? — поинтересовался Никколо.
— Мэри и Клэр — сводные сестры, — ответил доктор. — И я уже не раз думал о том, какое влияние на них оказывает наш столь подверженный эмоциям друг Перси. Он бросил жену, просто оставил ее в Англии, и отправился сюда с Мэри, знаете ли.
Полидори окружала какая-то аура уныния, он кутался в свое мрачное настроение, словно в черное, рваное пальто, и эта печаль лишь усиливалась, когда он говорил о Шелли и его спутницах.
Чтобы отвлечь его от грустных мыслей, Никколо решил сменить тему разговора.
— Фамилия Полидори похожа на итальянскую.
— Да, так и есть. Мой отец, Гаэтано Полидори, родом из Пизы. Он долгие годы работал секретарем у поэта Витторио Альфиери, но потом из-за своих республиканских убеждений вынужден был покинуть страну. Моя мать — англичанка.
— Тогда мы с вами наполовину земляки, — Вивиани улыбнулся.
Он вспомнил о том, как его отец не раз поносил «презренного республиканца» Альфиери, но решил об этом не упоминать.
— Возможно, вы слышали о моем отце. Он кое-что перевел с английского на итальянский, а вы весьма начитанны. Например, он переводил «Потерянный рай» Мильтона и Уолпола.
— Да, вполне вероятно, что я знаком с его переводами, — согласился Никколо, не упомянув, впрочем, о том, что давно уже читал подобные книги в оригинале.
Беседуя с Полидори, юный шевалье все время косился на окно, но, кроме очертаний деревьев на фоне ночного неба, так ничего и не разглядел. Устроившись напротив врача, он с удовольствием налил себе еще бокал вина. Они продолжали общаться, но Вивиани сейчас думал о своем.
— Как я погляжу, Джон взял на себя мои обязанности гостеприимного хозяина, которыми я столь невежливо пренебрег, — войдя в гостиную, Байрон виновато развел руками.
— Как дела у мистера Шелли? — спросил Никколо, вставая.
— Спит как сурок.
— Кто бы сомневался, — буркнул Полидори.
— Рад это слышать. Что ж, не хочу вас больше обременять. Уже довольно поздно, и господа Лиотар, у которых я сейчас живу, вероятно, уже беспокоятся обо мне.
— Если вы сообщили им сегодня вечером, куда направляетесь, то не сомневайтесь — они беспокоились с самого момента вашего ухода, — сухо заметил Байрон.
Никколо понял, что англичанину прекрасно известно обо всех слухах, которые ходят о нем в округе. На мгновение юноша задумался о том, останутся ли дамы тут на ночь, и от этих мыслей его бросило в жар.
Байрон звякнул в колокольчик, и в комнату вошел слуга.
— Бергер, — приказал лорд. — Наш гость уже уходит.
Слуга помог Никколо надеть пальто.
— Нужно было оставить ваше пальто у себя в качестве залога, что вы скоро придете опять, — улыбнулся Байрон.
Вивиани почувствовал гордость оттого, что поэт приглашает его вновь.
— В этом нет необходимости, милорд. Я с радостью приму ваше приглашение.
— Значит, договорились, — радостно воскликнул Байрон. — Встретимся, скажем, послезавтра. К этому времени Шелли как раз придет в себя.