Позабыв и об усталости, и об опьянении, юноша загорелся любопытством. Преодолев причал, он, оскальзываясь, бросился бежать назад.
В какой-то момент он испугался, подумав, что это суеверные жители деревни решили ночью прокрасться на виллу и покончить с ее жителями. Перед его внутренним взором уже предстал образ разъяренной толпы, но огоньки двигались прочь от дома, прочь от Колони, от всех признаков цивилизации. Эти люди, кем бы они ни были, направлялись в горы. По-прежнему недоумевая, Никколо последовал за странной процессией. В мыслях он лихорадочно подбирал, рассматривал и отбрасывал все возможные объяснения происходящему.
Вскоре он догнал идущих. Оказалось, что это не кто иные, как Байрон, Шелли и Полидори. Тем не менее Никколо все еще не мог понять, чем же они заняты. Итальянец даже предположил, что пылкий нрав и тщеславие наконец заставили Полидори вызвать Шелли на дуэль, но тут же понял, что никто не станет выходить ночью в поля, чтобы устраивать поединок в кромешной тьме на каком бы то ни было оружии.
Он то и дело порывался позвать друзей, но всякий раз сдерживался, напоминая себе, что он следит за ними и ему зададут пару неприятных вопросов по этому поводу. Никколо продолжал красться, даже когда странная троица свернула с тропинки, пересекла луг и скрылась в лесу. Двигаться в темноте было очень трудно, и Вивиани боялся, что его заметят — под ногами похрустывали ветки, мокрая листва била в лицо, а один раз он даже споткнулся о корень и больно ударился головой о ствол дерева. Но никто не останавливался и не окликал его, потому юноша не отставал. Его так и лихорадило от любопытства.
Байрон, Шелли и Полидори остановились на лужайке, а Никколо притаился неподалеку, спрятавшись за кустом. Брюки уже намокли от дождя, холод пробирал ноги, но Вивиани не обращал на это внимания. Перед ним разыгрывалось настолько странное действо, что ему было не до холода и не до волнений относительно состояния своей одежды.
Байрон и Шелли опустили на землю лампы, и свет залил остатки какого-то строения. Каменные плиты поросли мхом, и Никколо не мог разобрать, что же это за руины.
Полидори, встав на колени, склонил голову и расстегнул рубашку до пояса, а потом поднял руки. Шелли держался в стороне, вид у него был настороженный. Байрон, подойдя, опустил ладонь Полидори на шею. В мерцающем свете ламп вся эта сцена казалась настолько странной, что Никколо невольно задержал дыхание. Байрон с какой-то даже нежностью пригнул голову Полидори к земле.
— Ты третий в нашем союзе, — начал лорд.
Он явно был сильно пьян, и Вивиани подумал, что они, должно быть, после его ухода приложились к опиуму Шелли — до этого Байрон оставался трезвым.
Никколо невольно вспомнились слухи, ходившие о жителях виллы и их гостях. Он никогда не думал, что эти сплетни окажутся правдой, тем не менее у него на глазах проводился некий мистический ритуал, напоминавший служение демонам. А ведь по слухам, Байрон и его друзья постоянно проводили обряды поклонения дьяволу!
Вивиани не знал, чего еще ждать, но тут Байрон достал длинный, богато украшенный кинжал и приставил его Полидори к горлу. От ужаса Никколо сжал кулаки и закусил палец.
Опустившись на колени, лорд положил подбородок на голое плечо доктора. Он начал что-то тихо бормотать, но Никколо не мог разобрать ни слова, более того, он не знал, на каком языке Байрон сейчас говорит. Полидори по-прежнему стоял с опущенной головой.
— Ты уверен? — спросил Байрон.
— Да, — мягко сказал доктор.
— Ты уверен?
— Да, — в этот раз ответ звучал тверже.
— Ты уверен? — В голосе Байрона зазвучала угроза.
— Да.
И тогда лорд перерезал ему горло. Тело Полидори задрожало, обмякло и повалилось вперед.
«Он убил его!» Вскочив, Никколо бросился бежать. Ему хотелось убраться подальше отсюда, прочь от этой поляны, от этого ритуала, от людей, в которых он так ошибся. Прочь от этих убийц. Он должен был… должен…
Сейчас Вивиани ни о чем не мог думать.
Сзади слышались какие-то возгласы. Глаза ему застили слезы. Никколо мчался напролом, через кусты, не разбирая дороги. Его вела паника — не безобидный испуг, не простой страх, а всепоглощающий ужас пред ликом смерти. Паника сжимала его сердце острыми когтями, поднималась вверх по спине, гнала все мысли из его сознания. Что сделают с ним Байрон и Шелли, когда узнают, что он стал свидетелем убийства? Сейчас имело значение только одно. Бегство.
Ветки хлестали в лицо, он вновь и вновь спотыкался о корни, но ему удавалось оставаться на ногах. Юноше постоянно казалось, что он слышит сзади чьи-то шаги и крики, и это лишь усиливало его страх. Дыхание прерывисто слетало с губ, с каждым вздохом в боку кололо, словно в тело ему всаживали нож. Вивиани казалось, что он вот-вот задохнется, что в легких не хватает воздуха, и тогда он упадет здесь, среди леса, беспомощный, оставшись на милость своих преследователей. Перед глазами вспыхивали кинжалы, в каждой тени виделся Байрон с занесенным оружием, только и ждавший, чтобы броситься на него. Кровь шумела в ушах, заглушая даже бешеное биение сердца и тяжелое дыхание.