Этот монсеньор не знал ничего особенного. Еще один след на песке. Пришло время прекратить поиски правды и вернуться домой. Его мечты разбились, он стал одиноким… Вспомнив о встрече с Валентиной, Никколо невольно вздохнул. Он покосился на Эсмеральду, и девушка ответила ему загадочной улыбкой.
— Ты разочарован, да? — спросила она. — Ты ожидал чего- то большего от встречи с этим стариком?
— Чего-то большего, чем пустая болтовня о дьяволе, ты имеешь в виду? Да, действительно, я ожидал чего-то большего.
— Некоторые тайны лучше не ворошить. Не всякие знания могут сделать нас счастливыми. — Эсмеральда смотрела на него из-под полуопущенных век.
— Это такие советы ты обычно даешь своим клиентам? — фыркнул он.
Хотя в словах Никколо чувствовалась злость, девушка тихо рассмеялась.
— Да, если мне за это неплохо платят. Но тебе повезло, тебе я дала совет бесплатно.
Почему-то ее хриплый смех показался Никколо заразительным. Он чувствовал себя жалким дураком, проделавшим такое путешествие только для того, чтобы узнать, что все это время он топтался на месте. Но в то же время в глубине души юноша и сам смеялся над собой.
— Я хочу у тебя еще кое-что спросить, — начал Никколо, когда Эсмеральда отсмеялась. — Когда я пришел к тебе, ты не стала разыгрывать передо мной свою роль гадалки. Но почему? Откуда ты знала, что я пришел к тебе вовсе не из-за твоего дара прорицательницы?
— Все дело в магии, — невозмутимо ответила девушка. — У тебя особая аура, которую легко распознать, если умеешь, и таким людям не гадают по руке или картам.
Никколо удивленно посмотрел на нее, но Эсмеральда говорила совершенно серьезно.
— Ты хочешь сказать, что и вправду обладаешь магическим даром? Настоящей магией?
Пододвинувшись вперед на сиденье, девушка наклонилась, так что ее лицо оказалось прямо перед глазами Вивиани. Юноша почувствовал запах ее духов — тяжелый цветочный аромат. Губы Эсмеральды раздвинулись в улыбке.
— Да, обладаю, — прошептала она. — И так как я умею предрекать будущее, я точно знаю, что сейчас произойдет, — с этими словами девушка наклонилась еще сильнее и поцеловала Никколо.
На мгновение юноша настолько опешил, что никак не отреагировал на это, но затем он почувствовал, как его охватила страсть, превосходившая и его гнев, и разочарование. Вивиани гнался за собственной тенью, вел эту бессмысленную игру, потерял возлюбленную и чуть было не лишился жизни, но сейчас все это не имело значения.
Сейчас для него существовала только Эсмеральда, такая прекрасная и соблазнительная, и Никколо пересадил ее к себе на колени, ответив на поцелуй. Обвив его шею руками, девушка прижалась к нему всем телом. Никколо целовал ее губы, посасывал язык, облизывал нежную кожу на шее, а она легонько укусила его в плечо, отчего юноша застонал. Под пестрой блузкой чувствовалась ее крепкая грудь, и Никколо нетерпеливо принялся расстегивать пуговицы, а затем, не сдержавшись, разорвал тонкую ткань, а Эсмеральда опять рассмеялась, и от ее гортанного смеха юношу бросило в жар, так что казалось, что все его тело объято пламенем. Распаляясь все больше, Никколо чувствовал, как ее пальцы забираются ему под рубашку и ласкают грудь. Одной рукой задрав ей юбку, второй он расстегнул штаны. Ее длинные волосы упали Никколо на лицо. Эсмеральда застонала, когда он вошел в нее.
Жиакомо пригнулся. Хотя по природе своей он не должен был поддаваться страху, он боялся. В теории Жиакомо был бессмертен, обладал могуществом, был богом, окруженным смертными. Но в этой комнате он был всего лишь рабом.
Вокруг клубилась Тьма, и это было не просто отсутствие света. Да, тут было темно, но в обычной темноте Жиакомо мог все видеть, а тут даже его сверхъестественные способности не позволяли ему справиться с переплетением щупалец Теней. Эти щупальца носились в воздухе, не успокаиваясь ни на мгновение.
А еще тут было холодно. Это был не мороз и не обычный зимний холод — нет, этот холод проникал в само его естество, заглушая все чувства. Люди в этой комнате просто погибли бы, ведь у них кровь застыла бы в жилах — и это была не метафора.
Жиакомо не знал, почему он может противостоять этому холоду, но чувствовал, как что-то внутри него реагирует на это — и радуется.
Голос доносился прямо из клубка Теней. Жиакомо никогда не осмелился бы войти в эту Тьму, не говоря уже о том, чтобы жить в ней, но создание, инициировавшее его, очень редко покидало пространство Теней.