Когда он вновь попытался встать, все вокруг опять закружилось, но на этот раз слабее. К усталости сейчас примешалась еще и резкая острая боль в ноге. Там зияла рана — глубокий порез, который уже перестал кровоточить, но выглядел все равно плохо. В остальном Никколо был цел и невредим.
Ничего не понимая, юноша провел ладонью по шраму на груди. «Но ведь тогда у нас ничего не вышло! Байрон же меня даже не укусил!» Однако, несмотря на все факты, от вида своего обнаженного, покрытого кровью тела некуда было деться. Отсутствие одежды давало о себе знать. У Никколо застучали зубы, и он обхватил ладонями плечи, но от холода это не спасало.
«Мне нужно одеться. И принять ванну». Вокруг простирались поля. Еще никого не было видно, но вскоре люди выйдут на работу, а до тех пор нужно было привести себя хоть в какой- то порядок. Юноша не знал, как здешние жандармы отнесутся к голому окровавленному иностранцу, и выяснять это у него не было никакого желания.
Он медленно потрусил к хутору, видневшемуся на востоке. Возможно, там он найдет воду, а на веревке во дворе будет сушиться белье.
По дороге Никколо набрел на небольшой пруд. Вода была холодной, но чистой, и юноша, опустившись у пруда на четвереньки, смыл с себя кровь. «Если бы так же можно было смыть с себя воспоминания», — мрачно подумал он. На самом деле он помнил только переулок в Париже и свою уверенность в том, что сейчас умрет. Судя по крови, умереть пришлось кому-то другому.
Хотя сейчас, после мытья, Никколо стало лучше, вода еще сильнее холодила кожу, и терпеть это было просто невыносимо. Юноша испугался, что замерзнет в этих полях насмерть. Дрожа, он поднялся и двинулся дальше. Дул ветер.
Когда Никколо добрался до хутора, ему было так холодно, что думалось уже с трудом. Ему было все равно, увидят его или нет, только бы появилась возможность согреться. К его разочарованию, тут не было ни веревок с бельем, ни чучела, с которого можно было снять лохмотья.
Зато тут была собака, и она тут же залилась лаем.
Никколо поспешно спрятался за какой-то постройкой — к счастью, стена защищала его и от ветра.
— Эй! Есть кто?
Юноша еще сильнее вжался в стену и затаил дыхание. Он опять подумал о людях в форме — неприятная получалась картина. Нужно сделать все, чтобы она не стала реальностью.
— Выходи, или я спущу собак!
Итальянец сглотнул. Псы громко лаяли, и это, несомненно, были крупные звери с острыми клыками. «А я голый».
Выглянув из-за угла постройки, юноша увидел слугу в простой одежде, сжимавшего в руке грозного вида серп. Слуга подозрительно оглядывался, но, по крайней мере, он еще не понял, где спрятался Никколо.
— Мсье, — позвал юноша.
Слуга резко повернулся. Никколо вытянул вперед руки, продолжая стоять за углом.
— Я попал в весьма досадное положение.
— Выходи, подняв руки!
— Я предпочел бы остаться здесь, мсье. Позвольте объяснить, я…
— Мадам! — гаркнул слуга. — Еще один заявился!
«Еще один?» На мгновение Никколо представил себе хутора вокруг Парижа, где после ночных пробежек приходили в себя местные оборотни, голые и окровавленные, а окрестные жители привычно встречали их… «И давали одежду? Или молча убивали и скармливали псам?»
— Мсье, я…
— Заткнись.
Прежде чем Никколо успел как-то отреагировать на подобное хамство, в двери большого дома возникла какая-то полная женщина. Она поправила прядь волос, упавшую на ее раскрасневшееся лицо. Вид у женщины был напряженный, будто ее оторвали от работы. Рукава кофты были закатаны.
— Где он, Люк?
— За маслобойней, мадам. Я его сразу заметил.
Никколо нерешительно наблюдал за этой сценой, показавшейся ему совершенно абсурдной, так что теперь он вообще не понимал, как ему себя вести. Женщина, пройдя по двору, остановилась у Люка за спиной.
— Выходите, мсье! — потребовала она. — Вы не первый, с кем такое случилось.
— Сильно сомневаюсь, — вырвалось у юноши.
Неожиданно женщина рассмеялась.
— Так они все говорят. Знаю я эту историю. Прошлой ночью вы познакомились с очаровательной юной дамой, настоящей красавицей. Вы выпили с ней вина и направились к ней домой. А сегодня утром проснулись — полуголый и без кошелька.
Объяснение задевало самолюбие Никколо, но лучше он придумать не мог и потому согласился.
— И конечно же, эта юная дама не была проституткой, — продолжила мадам, по-прежнему с насмешкой в голосе. — Честные мужчины ведь не ходят к проституткам, так? Выходите, мсье, мы напоим вас чем-нибудь горячим и дадим вам одежду.