- Ну и математика, все учли, - хмыкаю.
- А то, ты бы видел эти форумные войны, сплошные формулы и срач, ужас, что творилось.
К вечеру мы уже сровнялись в уровнях, причем я успел взять тридцать четвертый, и если дальше все пойдет в таком же темпе, то скоро и отставать начну. Но тут ничего не поделаешь, у каждого из нас своя роль, и каждый выполняет ее лучше другого, так что, все правильно и честно.
Внезапно в глубине леса, разрывая привычную тишину кладбища, жутко, до изморози по спине, проревел рог. Натужно так, утробно и мощно, что даже поджилки затряслись, не говоря уж о клацнувших разок-другой челюстях.
- Что это? - просипел я.
Эльф был бледен, как мел, его губы слегка дрожали - и меня тут же пробрало.
- Это п****ц, Вес, извини за мат, но это п****ц, - а потом развернулся и стремглав понесся по дороге, прокричав, - беги, беги, не стой!
Ох, и припустил же я за ним, пятки так и сверкали, а за спиной уже вновь трубил рог, причем значительно ближе, краски вокруг словно поблекли, и до того темные ели, словно выцвели еще больше, на спине выступил холодный пот.
- Цира, что происходит?! - догнать его полностью я не смог, но зато уверенно держался позади метрах в двух.
Страх гнал нас вперед, подгоняя и заставляя выкладываться на полную.
- Это невезение, Вес, Дикая Охота пожаловала! - сипло выдал напарник, - не уйдем, ой, не уйдем!
- Так смысл бежать? - до меня все еще не доходила суть проблемы, страшно - да, и очень, но, елки палки, если все равно подыхать, то зачем вообще мучиться.
- Вес, они не просто убьют, они обнуляют полностью! - совсем скоро показался поворот, думаю, еще минут десять и станут видные крепостные стены, и тут вдруг прогудело совсем уж близко, словно в полусотне метров позади, почти на пятки уже наступают, кем бы они ни были.
- Не успеть! - эльф чуть не зарыдал, голос сорвался, дрожит, и в следующее мгновение он кубарем полетел в грязь, скатился на обочину и перекатом ушел в кювет. Хиты парня просели процентов на пять, не кисло его приложило. А потом до меня донесся вой и жуткий, раскатистый хохот, частый перестук копыт и бешеный, злой лай собачьей своры, и сейчас вся эта чехарда вылетит прямиком на нас. Я обернулся, впившись лазами в черноту вечернего леса, боясь пропустить то мгновение, когда неизвестный противник покажется хоть на мгновение. Внутри все тряслось, липкий комок страха уже сплелся и оплетал все нутро, заставляя потихоньку трястись и все остальное тело. На дорогу, со стоном, выбрался эльф и встал рядом, обнажив клинки.
- Ну, что, друг, помирать, так вместе? - и он грустно улыбнулся, однако по глазам было видно, что боится, боится длинноухий, причем не меньше, чем я, но не убежал, встал плечом к плечу. Эх, и ведь не ожидал от него такого, черт, уже и губа трясется, ну что я за ссыкло такое?
И вот, проходя сквозь деревья, словно призраки, на пустую дорогу выметнулась Дикая Охота! Мать честная, такого мне еще видеть не приходилось: внизу мечется жутко скалясь свора собак, на собак уже и не похожих, какие-то тени, обтянутые голой, белесой кожей, местами прорванной и сияющей невообразимой белизны костями, и ярко красные, горящие фонари глаз. Средняя часть кавалькады - кони, вернее, скакуны, причем давно уже мертвые, их черепа скалятся устрашающего вида клыками, груднины мощные, увитые перекатывающими под кожей валами мышц, такие затопчут и не заметят, пройдутся катком, вминая в землю и оставляя после себя лишь пятна крови. А вверху, вверху всем заправляли всадники, и всадницы. Скелеты в боевых доспехах, с копьями и рожками, оскаленные рты в предвкушении раскрываются еще больше, наездники приподнимаются в стременах, направляя на нас острия, и несутся, несутся, несутся.
Краем глаза замечаю, как эльф зажмурился, черт, помирать, так может, хоть с музыкой?! Меня словно накрыло, дурак, ой, дурак! Ну, так сожрите это!! Клинок поднимается к горлу и погружается в шею чуть ли не на треть, в голову словно ухает от проходящей по телу чудовищной мощи, враз смывая и липкую паутину страха, и дрожь в ногах, и боль ранения, руки наливаются силой, крепнут - и ритуальный нож выходит из шеи! Кровь фонтаном ударила в сторону, а губы уже шепчут, требуют и просят, о силе, о ловкости, о грубом напоре и быстроте реакции, молят о том, чего никогда не было, о защите друзей, о собственной жертве, не знаю, что на меня нашло, но время словно замедлилось. И я понесся вперед, прямиком на Дикую Охоту, с не прекращающим лить из шеи потоком, молча, быстро и почти не касаясь земли. Несся так, как никогда до этого, несся убивать, клинок крепко зажат в руке и отведен для удара, дайте только дотянуться, ударить хотя бы раз, и смерть уже будет не напрасна.