Ритуальный тост.
Ритуальный тост.
Спустя тринадцать тысяч лет от наших с вами дней, когда красавица Вега взойдет на трон Полярной звезды, дети, живущие на очищенной от индустриального хлама планете и изучая - те, кому будет интересно - историю человечества, будут мельком, то есть очень-очень кратко, узнавать кое-что и о нас, нынешних. Многие наши поступки, да пожалуй, все, покажутся им ужасно дикими, а наш образ мыслей — примитивным. Наш юмор для них будет то же, что плоская шутка клоуна перед троном королевы. Марина Ивановна, третий год подряд знакомиться с мужчинами по интернету. В свободное от работы время. Уже маломальский опыт есть. Главное же дело, ради которого все и затевалось, однако, топчется на месте. Она мне жаловалась. - Представляешь, пригласила его, прибралась заодно, фрукты-вино, в парикмахерскую сбегала, надела шикарное платье. Он приходит, я жду: скажет хоть что-нибудь? А он молчит и фрукты руками трогает. Все подряд. Я ему говорю: как тебе платье? Согласись, должен же мужчина хоть один комплимент даме сказать? Хоть малюсенький? На романтическом первом свидании? А он как-то странно мычит, а потом: - Тугое, наверное, сразу и не снять. Это нормально? - У нас, у мужчин, - говорю, - и не такое бывает: не совладал с ночной фантазией. Может, когда вы удаленно знакомились, ты была в чем-то воздушном. А он через экран вожделел. - Что же мне на романтическом первом свидании в ночной сорочке к гостю выходить? Воздушной девушкой. Чтобы не туго снимать было. Марина Ивановна мастерски готовит салат с тунцом. Она щедро добавляет в него мелко нарезанный укроп, который, по ее словам, всем нам нужен для какой-то перистальтики — я очень надеюсь, что это не политика, да все лень справиться в «Википедии», освежить мозги - а вот оливье лучше всех получается у Татьяны Курочкиной. Легкий и не громкий, несколько напоминающий большой белый сугроб с кинутыми в снег детскими рукавичками. Можно съесть довольно приличную порцию, потом посидеть, перевести дух, послушать, о чем за столом умные люди говорят, да и опять взять себе на тарелку пару полных, с горкой, ложек Татьяниного оливье. Совершенно не отягощает. По правде, я и не знаю, — что лучше: Маринин укроп с тунцом или Татьянин оливье. На проводы Старого Года в нашей компании и Кауровы нарисовываются. Виктория Каурова готовит салат именно из салата. А в нем чего только нет — и сыр, и оливки, и крохотные, похожие на вишенки, помидорки, и… Одним словом, не салат, а какая-то бразильская самба — пышно, ярко и весело. Да ведь еще и вкусно! С нашей же стороны подается «селедка под шубой». Это святое. Проводы Старого Года - не праздник, но действие. Это, как протереть стол после окончания еды. Или, уходя, запереть дверь. Трепачи-психологи бы сказали: «Закрыть гештальт». И Курочкина и Каурова приходят со своими мужчинами. Если пересесть на другую табуретку, можно и так сказать: мужчины, Курочкин и Кауров, приходят со своими женщинами. Как хотите, главное, компания собирается часам к десяти вечера. Именно к этому времени я вынимаю из шифоньера брюки и переоблачаюсь. Поверите ли, бывали дни в моей жизни, когда я повязывал себе галстук. Но авторитетное мнение общества убедило меня, что, таким как я, можно жить и без галстука. Кауров говорит очень громко и быстро, часто шутит, но когда привыкнешь, так это даже приятно. Курочкин же говорит негромко и редко, но это настолько приятно, что слов нет. Но что же я! Зачем это я? Описывая ритуал, главное не утонуть в деталях второстепенных. Коллектив, собравшийся для проводов, обычно состоит более-менее из сверстников. Бывает он из людей того волшебного возраста, когда мир, крутящийся вокруг, нов, и загадочен, и желанен, и так до шершавости цветаст, ароматен и осязаем, что даже одно прикосновение к лицу противоположного пола мгновенно рождает удар током, и все кругом — только любовь, предательство и дружба. Или из людей того возраста, когда о них говорят, что это - лицо сегодняшнего времени, становой хребет страны. Когда девушки уже оставили игры и стали умными женщинами, непохожими одна на другую, (есть хороший анекдот про то, что ум в постели не помеха, про дуру одну, да я за цензурой слежу), а юноши — мужчинами, способными на реальный поступок. А бывает он и из людей того зрелого возраста, когда общение с человеком напоминает поедание спелой груши или арбуза — сплошное удовлетворение и витамины, и все. В этом, последнем по счету, коллективе бывает вкрапление. Внезапно, может заехать на минутку одна умная женщина из среднего коллектива и привезти на ночь шумную кучу маленьких человечков. Тогда дамам приходится накрывать для них отдельный столик, а господам отрывать задницы от кресел, садиться или даже ложиться на пол, чтобы быть немного вровень с человечками и нести полную околесицу. - А вот волк зайчику говорит: - Ам-ам, зайчик, сейчас я тебя съем! - Нет, не ешь меня, возьми, лучше, конфетку! - Зайчик, а давай я хоть ушко откушу, ам-ам! - А тут барсук с пулеметом: - Пах! Пах! Не тронь моего дружка! И подбил волку глаз. - И что волк? - Пошел волк к окулисту, зрение лечить. А окулистом тогда лиса работала. Повесила перед волком табличку с буквами, тычет указкой и говорит волку: Читай! Волк букв не знает, говорит: - Не могу! Она другу букву показывает, он опять: - Не могу и все! - Так ты же совсем слепой! И дала ему черные очки и палочку. Идет волк по лесу, ничего не видит, палочкой дорогу ощупывает. Шел, шел, да и добрел до деревни. Тут его собаки учуяли, подняли лай. Охотник услышал, слез с печи, да как стрельнет из ружья по волку! Тот бежать. Прибежал в лес, а навстречу ему лиса. - Что это ты — без очков уже? И палочку куда-то выкинул! - Прозрел я, - отвечает волк, - как картечина под хвост попала, зрение и вернулось. - Это, - лиса говорит, - новое слово в медицине, шоковая терапия. Очень иммунитет стимулирует, даже зрению помогает. Но у нас в лесу такой техники пока нет.