Кристоф закатывает глаза.
– Посидите пока у стеночки, – говорит он Максу и остальным. – Мне немного осталось.
Эми уже успела сесть так, чтобы видеть и диван, и Кристофа с Агусом; линия самого крупного, внешнего круга проходит у самых ног. Макс дожидается, пока Тео устроится рядом с ней, и садится по другую сторону.
– О чём вы там так заболтались, что несли кофе два часа? – спрашивает Агус.
– Спорили, после какой смерти становятся демонами, – тут же отвечает Теодора. – Вы вот как умерли?
Демоны переглядываются.
– Нууу, смерть тут не ключевую роль играет... – уклончиво говорит Марион. – Да я её и не помню, это было давным-давно. А Маркус вот сгорел вместе со своим боевым кораблём. Говорит, очень красиво было.
Теодора восхищённо хлопает в ладони – негромко, чтобы не разбудить незнакомого демона. Макс, на самом деле, солидарен.
– А сколько Марион лет? – шёпотом спрашивает он.
– Не знаю, она каждый раз разное количество тысячелетий называет, – так же шёпотом отвечает Эми.
– А ты? – уже громче спрашивает она Агги. Тот широко улыбается.
– А я тоже уже не помню, на самом деле... Но уверен, это было что-то эпичное и соответствующее духу времени!
– Дизентерия?
– Кристоф, – укоризненно говорит Агус под общее хихиканье, – ты знаешь, насколько стара эта шутка?
– И всё ещё смешная.
– Прям как ты, – вставляет Марион с дивана.
Макс думает, что они, наверное, дружат очень давно. Как так вышло, что раньше он никого из них не видел? Даже не знал, что у наставника вообще есть друзья, а не только круглосуточная работа без выходных.
Может, Кристоф не хотел ему рассказывать, что общается с демонами? Это что, какое-то правило для жнецов? Вроде нет, Теодора говорила...
Макс трясёт головой. Как раз Эми дёргает его за рукав.
– А вы как умерли?
– Ээээ... – Макс смущённо трёт нос. Теодора тоже молчит; Эми вертит между ними головой.
– Давайте, рассказывайте! А то как на мою смерть спорить...
– Да нет, – говорит Тео, – просто... Формально мы не умирали...
В ответ на удивлённый взгляд Макс только разводит руками. Ну да.
– А как же... Но вы же мёртвые? Я думала, жнецы тоже перерождаются, как демоны... Это какой-то секрет ордена?
– Да ну, Эмми, скажешь тоже! – машет рукой Тео.
– Вообще-то действительно секрет, – подаёт голос Кристоф. – Но ты рассказывай, не стесняйся. Всё равно все присутствующие в курсе.
На негодующем лице Эми так и читается "кроме меня!".
– Мы перерождаемся, – как ни в чём ни бывало продолжает Тео, – просто, скажем так, искусственно. Через специальный ритуал. Если жнец смерти... Ну, закончивший всё обучение жнец встречает человека, которого считает подходящим для нашей работы, он может предложить ему стать своим учеником. Так что все жнецы, в общем, умирают одинаково: во время ритуала в Башне... Если можно так сказать, а то в процессе даже сознание не теряешь. А, вот ещё...
Она на секунду задумывается.
– Иногда кто-то берёт в ученики того, кто был назначен как цель. Ну если там оказывается вдруг кто-то очень талантливый, или сильный, или...
– Или я, – тихонько вставляет Макс. Он понял, к чему Теодора ведёт. – Тогда можно считать ту смерть, которая случилась бы, если бы человек отказался пойти в ученики.
Тео нагибается, чтобы взглянуть на него из-за Эми; что, хмурится Макс, подумаешь, не такое уж редкое дело! Он уже немного жалеет, что сказал.
– И что предполагалось у тебя? – спрашивает Эми; она тоже удивлена, конечно, но не так сильно.
– Мммм... – Макс смотрит на Кристофа.
– Аппендицит.
Ух ты. Помнит...
– А ты как должен был умереть? – спрашивает Макс и тут же соображает, что наставника-то, наверное, выбирали нормально, по способностям.
– В бою, – неожиданно отвечает Кристоф. – Тогда особого выбора не было. Да и мой наставник, скорее всего, просто отрезал бы мне голову в случае отказа. Он с людьми не нежничал.
– Да он ни с кем не нежничал! Ууу, злющий был мужик, – уважительно говорит Агус. – Вечно за мной с косой гонялся.
Кристоф хмыкает.
– Сейчас бы волосы рвал, что я всё ещё якшаюсь с демонами... Кстати, Марион, можешь будить Маркуса потихоньку.
Макс слушает их, открыв рот. Ему кажется, что за последние пять минут он узнал о Кристофе больше, чем за весь предыдущий год.
– Долго ты ещё? – спрашивает Марион. – Может, пусть ещё поспит...
– Мне остался внешний круг и маячки. Смотри сама, тебе же эту штуку настраивать, – Кристоф машет листочком в сторону стола; кисточку он держит осторожно и неподвижно, чтобы случайными каплями не испортить схему.