Локоть Эми вздрагивает. Макс косится на неё – лицо бледное, хмурое – и незаметно двигается поближе.
– Твоя правда, – вздыхает Марион и наклоняется над спящим. – Марк... Эй, Марк... Пора вставать...
– Мммм...
Демон – Маркус, да?.. – жмётся к ней сильнее, будто отказываясь просыпаться; Марион ерошит ему волосы. Наконец демон переворачивается на спину, а потом и садится, неуверенными движениями опираясь на подлокотник. Долго и мучительно зевает; видно, что он поспал бы ещё несколько часов, а то и дней. Макс замечает, что глаза у демона светятся даже через закрытые веки.
– Я думала, взрослые демоны мало спят, – шёпотом говорит Теодора Эми.
– У них только что альтинг закончился... Это собрание глав кланов. Как начнут, так прямо две недели и обсуждают без перерывов на сон и еду. После такого все отсыпаются...
Кристоф, заполняющий текстом внешний круг, добирается до них; Макс прижимает к себе ноги, чтобы дать ему пройти.
Маркус всё ещё зевает. Потом устало мотает головой:
– Что-то никак не проснусь... Мари, можешь?..
– Конечно, – улыбается Марион и тянется к его лицу.
Макс смущённо отворачивается – и обнаруживает, что Эми с Теодорой продолжают смотреть с неприкрытым любопытством. Тео ещё и пальцы машинально разминает, явно прикидывая, не посмотреть ли на поцелуй демонов под заклинанием.
– ...спасибо, – в голосе Маркуса облегчение. Макс решает, что можно уже повернуться обратно. Взбодрившийся Маркус осматривает комнату; погладив его по коленке, Марион встаёт с дивана, потягивается и идёт "настраивать хуйню". Агус тоже как-то плавно перемещается к столу.
Видимо, подготовка правда почти закончена.
– Привет, Эми, – в ответ Эми слабо машет рукой. Маркус переводит дружелюбный взгляд светящихся глаз на Макса. – И вам привет...
Макс открывает рот, ещё не зная, как представиться, но его опережает Кристоф:
– Дети, это сатана. Сатана, это дети. Макс, Тео, идите сюда, объясню вашу задачу.
Сначала Макс вскакивает на его оклик и потом только понимает – кто? Сатана? Да ладно?! У Теодоры взгляд такой же офигевший; они оба разворачиваются к Эми за подтверждением, но Эми смотрит на почти законченный круг и не замечает.
Зачем здесь сатана?..
– Эй, – торопит наставник, – давайте быстрее, хотелось бы начать до ночи. Агги, кисточки...
Агус кидает небольшой пакет со стола; Кристоф ловит его в воздухе.
– Что мы будем делать? – Тео с энтузиазмом вертит полученную кисточку в руках. Макс берёт свою осторожно: он ещё ни разу ничего подобного не пробовал. Но если наставник считает, что у него получится...
– Во время ритуала вы будете стоять, – отвечает ему Кристоф; Теодора разочарованно опускает кисть. – А прямо сейчас каждый перерисует вот этот текст... Макс, ты здесь... Тео, сюда... Писать нужно своей кровью, резать лучше...
– Да, да, давай текст уже, – перебивает его Теодора. Макс тоже кивает: он хорошо запомнил, как это выглядит. Просто переписать с листочка, да? С этим он и правда справится.
Тео первой садится на корточки и спокойно водит кисточкой по надрезу, собирая кровь. Пока Макс ждёт своей очереди, Кристоф объясняет – вроде бы ему, но достаточно громко, чтобы слышали и Теодора, и Эми у стены:
– Наши ритуалы заточены на работу или с душами людей, или с нашим собственным колдовством. Переделать их под демона можно, но тогда нужно в схеме прописывать, что душа была изменена перерождением, и то, как именно изменена – чтобы заклинание её считало. Так как тут у нас случай особенный...
Эми слушает, не поднимая головы.
– ...будем фиксировать душу вручную. Буквально: постоите и подержите Эми за ручки. Теодора, рукав не закатывай, кровь ещё понадобится.
Макс запоздало соображает, что надо бы снять плащ. Когда он озирается, куда бы его кинуть, чтобы ничего не задеть – Теодора протягивает руку; поколебавшись, Макс отдаёт ей свёрнутый ком.
– Не режь остриём, – советует Тео, – лучше у самого древка и покороче.
Совет хороший: надрез выходит как раз такой, чтобы кровь не сворачивалась, но и не лилась с руки водопадом. Макс ставит косу у стены, с кисточкой возвращается в круг и тоже садится на корточки.
Эта часть схемы выглядит как два треугольника по бокам небольшого кружка; один треугольник, углом примыкающий к его границе, уже заполнен кровью Теодоры. Макс смотрит на него, чтобы понять, как разместить текст, и пишет свою часть. Он разбирает только отдельные слова: "душа", "держу" и что-то производное от "менять". Очуметь, сколько ж ещё ему учить...
– Хорошо, – говорит Кристоф и забирает кисточку. Макс пережимает порез ладонью. – Мы закончили, что у вас?
– Две минуты, – отзывается Агус; они с Марион и Маркусом склонились над столом, поскидывав с него к стене большую часть вещей. Что там делается, Макс не видит.