Ангелы наблюдают за всем этим молча, не глядя друг на друга.
Пока женщина аккуратно переписывает текст с бумажки на пол, Макс пытается разобрать хоть что-то; но все, абсолютно все слова незнакомые, даже предлогов не видно. Он косится на Теодору; та тоже непонимающе хмурится. Как это вообще?.. Это какой-нибудь язык ангелов?.. Может их магия быть такой вот, с ритуалами?..
Макс находит взглядом Кристофа: тот сосредоточенно читает заклинание.
Остальные люди продолжают ходить туда-сюда и что-то делать: приносят какие-то контейнеры на подоконник, закрывают плёнкой привинченный к стене и потому неподъёмный шкаф-купе; кто-то только сейчас торопливо переодевается в комбез, смущённо оглядываясь на ангелов; за стенкой шумит вода и звенит какая-то посуда.
Женщина заканчивает писать и локтем вытирает взмокший лоб. Она выглядит удовлетворённой и гордой, и, наверное, имеет на это право – оставшуюся часть круга она закончила очень быстро и очень ровными, чёткими буквами. Когда она смотрит на ангелов, те одновременно тепло улыбаются.
И почти сразу...
Непонятно, как этот звук вообще слышно сквозь всю эту суматоху: где-то далеко в квартире, в какой-нибудь, наверное, прихожей, шебуршит ключ в замке.
Всё движение останавливается сразу; люди замирают и прислушиваются. Женщина с кисточкой осторожно встаёт на ноги и отходит к стене. Никто не выглядит взволнованным – только сосредоточенными, почти как Кристоф.
Макс хмурится. Что-то в этом сравнении...
– Я дома!
Эми рядом с ним вздрагивает от собственного голоса из глубины коридора.
Что-то шуршит; потом звучат торопливые шаги.
Что бы эта, живая Эми ни хотел сказать – на пороге комнаты она тут же замирает, увидев ангелов. И выражение лица у неё делается точно как у их, реальной Эми: детская растерянная радость.
– А?.. – выдыхает она изумлённо.
Почему-то именно в этот момент Макс вспоминает то, о чём успел забыть со всеми шутками, спорами и потерянными карточками.
Они собрались посмотреть, как Эми умерла.
Макс сжимает её руку очень крепко.
Ангелы ничего друг другу не говорят, даже не смотрят – но, наверное, просто хорошо знают, что и как им нужно делать. Тот ангел, который пониже, разворачивает одно крыло – до самого потолка; перья топорщатся и на просвет кажутся чуть розоватыми. Вблизи Макс замечает, какие они острые. Даже пушок у основания колючий...
Ухватив одно большое маховое пальцами, ангел раскачивает его, выдёргивает, чуть поморщившись, и краем режет себе запястье. Не как они тут сегодня резали, а глубоко, с силой. Кровь брызгает на перья, на соседнюю стену и чуть-чуть на пол; кажется, все от этого вздрагивают.
Стоящая ближе всех женщина тут же подставляет чашку, и ангел выжимает туда кровь из руки тонкими пальцами.
Максу нехорошо.
Женщина с чашкой осторожно пробирается вдоль стены, не наступая на ритуальный круг. А за спину стоящей в проходе Эми кто-то зашёл с коридора и теперь хватает её за локти.
– Что... Пусти! Пусти сейчас же!
Добравшись до Эми, женщина зажимает ей нос и второй рукой буднично вливает в неё содержимое кружки, как лекарство. Всё происходит так быстро, что до Макса даже не сразу доходит; Эми виснет в чужих руках и кашляет.
Ангел кивает; пореза у него на руке уже нет, только кожа вся в бурых разводах. От его кивка люди снова приходят в движение. Одни достают верёвки; другие без спешки разбирают из контейнеров обычные кухонные ножи.
Всё это время Эми кашляет так надсадно, будто её сейчас вывернет наизнанку.
Почему мы продолжаем смотреть, в каком-то ступоре думает Макс. И так уже ясно...
Нужно было догадаться раньше. Нужно было догадаться ещё тогда, когда он увидел круг. Или даже когда Теодора...
Но это же ангелы, думает Макс. Это же ангелы!
Ангелы молча смотрят, как люди закрепляют верёвки. Макс щурится, сам не зная, что ожидает увидеть...
Демоны тоже смотрят молча.
– Не надо...
Это Эми наконец прокашлялась и увидела, что происходит в комнате. И тоже, кажется, поняла.
– Не надо! Пожалуйста, не надо! Пожалуйста!
Эми заглядывает окружающим её людям в лица, будто правда надеясь до них достучаться. Её просьбы никого не трогают; мужчины втроём поднимают Эми за руки и ноги. Эми отбивается, но её скручивают совсем легко, даже не бьют. У неё ещё нет когтей и клыков, чтобы защищаться...
– Нет! Не надо, не надо, пожалуйста! Ну пожалуйста! Мама!
Чёрт…
Какой бы из присутствующих в комнате женщин она ни кричала – никто не отозвался. Больше Эми её не зовёт. Почему, тупо думает Макс, почему всего один раз?
– Не надо!
В голове всё смешалось; Макс не сразу понимает, что это их, реальная Эми пятится от магической картинки, а Теодора тянет её обратно и в отчаянии повторяет: