– Эми, пожалуйста!
– Я не хочу!
– Это очень важно! Эми! Ещё чуть-чуть!
– Я не хочу! Хватит!
Комната снова начинает терять цвета.
Вот оно что, думает Макс. Вот почему Кристоф нам повторял, нам, а не ей. Чёрт, если бы я знал, я бы встал по-другому...
Он стискивает зубы и дёргает Эми в пустой кружок, а ногой тут же заступает ей дорогу назад. И прижимает её руку к груди – будто это хоть как-то может смягчить то, что они её тоже заставляют...
Рука Эми дрожит. Больше она не вырывается. В отличие от той плачущей Эми, которую привязывают в круге: её крики становятся совсем отчаянными.
– Не надо, пожалуйста, не надо, не надо, НЕ НАДО НЕТ НЕ НАДО НЕ НАДО НЕ НАДО!..
– Не смотри! – говорит Теодора; Макс замечает у неё на щеках мокрые дорожки. – Эми, не смотри!
Макс тоже отворачивается; он не может закрыть глаза и смотреть тоже не может.
Но этот совет никак не помогает, потому что Эми на полу начинает кричать уже от боли. А ещё что-то хрустит.
Эти звуки, наверное, будут сниться Максу в кошмарах.
Он стискивает руку Эми и смотрит себе под ноги, пытаясь разучиться слышать. Пол комнаты заливает мелкими красными брызгами. В какой-то момент в поле зрения Макса катится маленький красный предмет; Макс машинально провожает его взглядом и видит под глянцевой плёнкой крови ноготь, приподнятый над остальным пальцем, как воткнутая щепка.
Макс прижимает подбородок к груди и дальше поднимает голову всего два раза.
Первый раз – когда замечает сквозь чёлку, что ангел повыше отвернулся; его крылья качнулись, как тяжёлая штора. Они уже не белые, а все в красных подтёках. Ангел пониже, резавший руку, продолжает грустно смотреть в ритуальный круг. Он стоит немного ближе и залит кровью сильнее.
Макс отворачивается, потому что не хочет их видеть.
Второй раз он поднимает голову, когда крики прекращаются; он надеется, что всё закончилось. Но Эми – то, что осталось от Эми – просто сорвала голос.
Вокруг неё бурое месиво; тёмная лужа крови полностью скрыла остатки круга. И в середине этого всего видно лицо, в красных подтёках, но абсолютно целое.
Стоящий поближе ангел тихонько вздыхает и машет людям рукой: они поспешно расступаются с пути. Только одна светловолосая женщина, наоборот, подходит поближе.
Ангел садится в круге; приподнимает крылья, чтобы не макать их в кровавую слякоть. Берёт голову Эми в руки и убирает с её лба потемневшие мокрые волосы. Снова вздыхает.
Глаза Эми едва заметно блестят под ресницами; она смотрит на склонившегося над ней ангела. Хотя Макс не уверен, что Эми ещё что-то понимает.
То же перо, которым резал себе руку, ангел вставляет Эми в рот и двумя быстрыми движениями разрезает ей щёки. Челюсть отваливается вниз, на неё выпадает язык; ангел убирает перо куда-то в складки своей одежды и вместо этого достаёт маленький, с ладошку, мешочек из коричневой кожи.
Где-то рядом ахает Марион и шумно опирается на стол:
– Быть не может!..
Женщина наклоняется над ними обоими.
– Не знать тебе покоя, – говорит она чуть дрожащим от волнения голосом. – Не знать тебе покоя. Как злишься сейчас, так и дальше злись, чтобы злоба больше тебя была. Как хочешь крови, так и будешь хотеть...
Пока она говорит, ангел, закусив губу, засовывает мешочек Эми в рот. Его рука входит в горло почти по локоть; оттуда доносятся хрипы и бульканье.
– ...проклинаю! – заканчивает женщина и вопросительно смотрит на второго ангела у окна.
– Молодец, – говорит он ровно. Женщина улыбается.
Ангел в круге достаёт из Эми испачканную руку: ладонь светится белым даже через слой крови. Ангел как-то виновато гладит Эми по голове.
– Что теперь? – спрашивает женщина. Высокий ангел подходит поближе.
– Закопа...
Изображение резко бледнеет и оседает на пол пыльным облаком; под ним проступает погасший ритуальный круг. Макс вздрагивает.
Что...
– Всё, – устало говорит Кристоф и откидывается на стену. – Она умерла.
Она умерла, повторяет про себя Макс.
Марион с Агусом уже развернулись к своему зеркалу и то ли рисуют, то ли плетут что-то в воздухе вокруг него. За их пальцами остаются чёрные следы, как от сажи. Маркус в их колдовстве не участвует; он всё так же стоит, прислонившись к стене и закрыв ладонью рот, и смотрит перед собой в глубокой задумчивости.
Пару раз мигает свет.
В их с Эми сторону никто не смотрит.
На руке Макса сама по себе развязывается нитка из волос. Тут же Теодора обеими руками прижимает Эми к себе:
– Всё, всё, уже всё...
Макс тоже хочет её обнять, но не может разжать пальцы – судорогой свело.