Эми молча ждёт продолжение, пока Кристоф затягивается.
– Потом мы найдём тех, кто это с тобой сделал... И убедимся, что вырезали всех до последнего.
Вопрос "Зачем это с тобой сделали?" Кристоф пока опускает. Его можно и потом обсудить.
– И ещё... Дай руку?
Помедлив, Эми высовывает ладонь из-под края плаща. Кристоф тут же тянет её к себе на колени, уже целиком; Эми ойкает и испуганно ловит падающую ткань.
Кристоф гладит её по голой спине, стряхивая с кожи крошки мусора.
– И ещё где-нибудь в процессе, я надеюсь, ты перестанешь всё время прятать лицо. Серьёзно, Эми, ты даже не представляешь, насколько тебе идут клыки!
Глаза Эми, растерянные и смущённые, совсем близко; она не опускает прижатый к лицу смятый капюшон.
Ну, не всё сразу, думает Кристоф и убирает ткань сам.
Часть 2. Глава 10.1
Жить под одеялом не так уж и плохо.
В доме Агги физически не могут присниться кошмары. Поэтому большую часть времени Эми просто спит и видит что-то неотчётливо-светлое и радостное. Может быть, это лето; тепло, солнечно и всё уже закончилось. Было бы здорово, если бы пришло лето.
Иногда, когда она просыпается, Агги сидит рядом: занимается своими делами в телефоне и делится новостями.
– Представляешь, у чертей опять сменился глава клана! Второй раз за год, это рекорд! Ждём теперь, какую дарственную потащит Маркусу к присяге, прошлый прикатил бочку маринованных глазных яблочек, такая вкуснятина была...
Или:
– Марион перетащила в свой кабинет часть архивных рукописей, теперь сама в этом бардаке ничего найти не может. Вчера случайно выдала посетителю вместо нужной бумажки расшифровку рассказа участника одной битвы 4 века, так тот перепугался, что война началась! Успел всю прихожую на уши поставить, прежде чем Марион спохватилась...
В последний раз Агги напоминает, что Эми хорошо бы поесть. В ответ на это Эми молча накрывается одеялом с головой.
Перед уходом Агги оставляет на кровати иллюзорного цыплёнка; цыплёнок почти сразу засыпает, спрятав голову под крылышко. Он громко и заметно дышит – будто надувается всем телом, а потом сдувается, как воздушный шарик. Эми прижимает его к себе и пытается тоже уснуть.
Получается плохо; организм уже протестует после такого долгого лежания – сколько дней прошло? Три? Четыре? Эми не знает. Она просто закрывает глаза и старается не думать, не слушать, не вспоминать ничего из увиденного.
Бодрствовать очень страшно. Агги говорит, что она в безопасности, но какая тут безопасность, когда эта штука внутри?
Эми пытается почувствовать в теле маленький инородный предмет – кожаный мешочек с бусинками на завязках. Это же реальная физически существующая вещь, Эми должна его чувствовать, верно? Где он может быть? Наверное, в животе... Или выше, где-нибудь в горле? До желудка же не дотянуться, засунув руку в рот...
Эми морщится и трясёт головой; это не очень помогает – картинка будто бы отпечаталась на изнанке век. Она всё-таки прикладывает собственную ладонь к горлу, к ключицам; но чувствует только, как бешено колотится сердце.
Ещё Эми чувствует стыд за дурацкое, позорное облегчение – она не сделала ничего плохого, она не виновата... Но за стыдом, за облегчением есть что-то ещё. Мысль, к которой Эми старается не присматриваться. От неё тяжело дышать и сами собой вылезают когти.
Я не сделала ничего плохого, а они меня убили.
Эми царапает себе нос и шипением будит птенца. Цыплёнок недовольно пищит и ёрзает на подушке, ловя чёрные пальцы клювиком. Эми уверена, что живые птицы ведут себя не так...
Наверное, Эми была бы не против снова всё забыть. С помощью магии это должно быть несложно, да? Вжух, и ей не чудятся каждые пять минут собственные крики.
Эми немедленно снова их слышит и свободной рукой хватается за голову. Хватит, хватит, хватит!
Но если Эми забудет... Если выяснением причин займутся другие, а Эми просто забудет... Получится, что она снова ни на что не влияет. Что-то происходит, кто-то другой принимает за неё решения – а Эми ничего не знает и не может. Опять.
Воспользовавшись паузой, цыплёнок всё-таки хватает коготь клювом и удовлетворённо его жуёт; звук получается как у постукивания металлом о металл. Ты неправильный цыплёнок, думает Эми, приподнимая палец; цыплята должны клевать... Птенец висит в воздухе, вцепившись в коготь и дёргая хвостиком. Его всё устраивает.
Когда цыплёнок устаёт беситься и снова засыпает на подушке, Эми сползает ниже под одеяло и там сворачивается в клубочек, обняв колени. Когти не сразу, но убираются. А вот уснуть уже не получается: голова болит, и в ней мелькают картинки с кровавой кашей.