Тогда Эми думает о том, что случилось на крыше.
Ну как думает... У неё нет никаких мыслей по поводу. Эми просто вспоминает. Эти воспоминания ей как раз хочется сохранить целиком; в том числе потому, что Эми не уверена, случится ли что-то подобное снова.
Она вспоминает руки Кристофа на своей коже, и тяжесть его тела, и его лицо над собой на фоне тёмного неба. Как, оказывается, здорово, когда Кристоф улыбается Эми не только глазами... И как здорово он целуется. Ну, Эми кажется, что здорово; не то что бы ей есть с чем сравнивать... Во всяком случае, Эми понравилось. И...
Эми под одеялом вздыхает и закрывает лицо руками. И секс с Кристофом ей понравился тоже.
Хотя теперь она вспоминает давнишний разговор с Теодорой и думает, что не смогла бы вот так... Не смогла бы расслабиться со случайным незнакомым человеком. А тут... Ну, не то что бы она Кристофа хорошо знает, просто...
Может быть, это потому что однажды Кристоф пообещал, что не сделает ей ничего плохого. Может быть, поэтому.
Снова проснувшийся от её ворочания цыплёнок возмущённо пищит и тянет за край одеяла; потом забирается сверху и бродит туда-сюда, пощипывая пододеяльник. Эми пытается выбраться из-под него, не скинув с кровати.
Когда у неё получается, птенец остаётся барахтаться в складках одеяла; Эми осторожно садится, держась за стену, и охает – всё тело ноет от долгого-долгого лежания. Немного понаблюдав за попытками цыплёнка снова взобраться повыше, Эми двигается поближе к окну.
А за окном всё белое. Первый, тонкий, ослепительно-яркий ноябрьский снежок.
Почему-то это ошеломляет – будто Эми после нескольких мутных дней между сном и бодрствованием вынырнула в каком-то совсем другом, новом мире.
Она смотрит и смотрит на белую улицу: сквозь снег торчат последние тоненькие иголочки травы, с деревьев под ветром осыпаются снежные комочки. Некоторые окна домов уже сейчас горят жёлтым, хотя ещё даже не сумерки. Какой-то курьер в яркой куртке прямо по траве продирается к детской площадке, оставляя за собой грязные следы; ставит здоровенный рюкзак на скамеечку и утыкается в телефон. Поесть бы...
Нельзя так, привычно говорит себе Эми. Он же тоже живой. Нельзя с живыми людьми как с едой...
Ага, нельзя. Это только с тобой можно делать что угодно. А с вот этими живыми людьми, которые тебя...
Цыплёнок добирается до Эми и лезет к ней на колени, помогая себе клювом. Эми хочет помочь ему рукой и только тут замечает, что снова выпустила когти.
Она бы тут же легла обратно, но цыплёнок уже устроился поудобнее, прижавшись к её животу. Это идиотизм, думает Эми, он же вообще иллюзия, он даже не заметит, если я его скину!
Цыплёнок надувается и тихо посвистывает на выдохе. Убедившись, что уходить иллюзия не собирается, Эми тоже вздыхает и тянется к оставленному у подушки телефону.
Теодора, оказывается, писала вчера вечером – пожаловалась на погоду и сказала, что нашла у себя какие-то старые конспекты, которые может отдать Эми хоть насовсем. У Макса первый рабочий день; намного менее загруженный, чем Макс ожидал. Эми перечитывает их сообщения и отправляет по смайлику. Она не отвечала Максу с Тео всё это время, не было сил; наверное, они не обиделись, если продолжают писать?..
Эми думает, что нужно ответить им нормально и выжать из себя хоть какие-нибудь слова.
Сразу после этого она почему-то думает, что у неё нет телефона Кристофа.
Нет, нет, Эми не собирается ему писать и точно не ждёт, что Кристоф ей что-то будет писать, просто... Ну мало ли... Вдруг из-за чего-нибудь срочно понадобится связаться? Спросить у кого-нибудь, что ли... У Макса... Или у Агги?.. Нет, как я буду объяснять, зачем мне его телефон...
Тут Эми вспоминает, что у жнецов вместо номеров эти их черепа с костями и, чтобы получить номер Кристофа, сначала пришлось бы дать ему свой номер и попросить позвонить...
Она стонет и с размаху утыкается лбом в колени. Какая же у неё каша в голове.
Придавленный птенец орёт и царапается через футболку, продираясь к воздуху. Обратно на кровать он падает с тяжёлым плюхом.
– Всё, – бормочет Эми себе под нос, – раз ты слез, я снова ложусь спать. Не хочу обо всём об этом думать, не хочу.
Но вместо этого она продолжает сидеть, сжимая телефон. Голова болит немного меньше.
Эми вылезает из кровати и, цепляясь за мебель, идёт к двери в ванную.
Надо найти Агги, думает она чуть позже, выходя из комнаты; кровать осталась разобранной – кажется, цыплёнок отвоевал её окончательно. Надо найти Агги... И узнать, есть ли у него сегодня время...