Всё веселье с Теодоры тут же слетает. Она переглядывается с Максом. Потом встаёт на ноги и отряхивает снег. Нечего удивляться чужому питанию.
– Конечно, – улыбается Агус и лохматит Эми волосы. – Можем идти прямо сейчас. Я только скажу Кристофу пару слов... Где там наш пакетик?
Протягивая ему артефакты, Теодора вспоминает наконец о другом поручении:
– Кристоф, Марион просила передать, что очень нужно лично встретиться, чтобы скоординировать действия!
После её слов лицо у Кристофа делается задумчивое; они с Агусом долго молча смотрят друг на друга. И, видимо, приходят к какому-то решению, не иначе как телепатически:
– Тогда у Марион и поговорим. Завтра утром?..
– Скорее днём. Я напишу.
– Спасибо за пакетик. Эми...
– Подожди, – Эми вдруг смотрит на Кристофа как-то робко. – А невидимость...
– Давай в следующий раз, – отвечает Кристоф. – Просто приходи на любую тренировку, они у нас обычно в шесть.
Эми кивает. Агус подхватывает её на руки и тут же взлетает – воздух бьёт Тео в лицо; она снова не поняла, в какой момент появились крылья.
– Пошли греться, – говорит Кристоф замёрзшему Максу. – Тренировка на сегодня явно закончена.
Глава 10.4
Чтобы втянуть запах чая, Макс ложится на стол и почти макает в кипяток нос. Ещё слишком горячо, чтобы пить, но как хорошо уже просто сидеть в тёплой светлой кухне и греть руки о кружку.
Напротив него Теодора постукивает по снова заваленной бумагами столешнице своими свёрнутыми в трубочку документами и задумчиво смотрит на руку Макса, отмытую от крови. Макс машет ей ладонью, привлекая внимание.
– М?
– Всё в порядке?
– Всё в порядке, – немедленно отвечает Теодора. – А у тебя?
– И у меня всё в порядке.
– Ну и хорошо...
Тео переводит взгляд за спину Макса – видимо, на Кристофа, возящегося с кофеваркой – и едва заметно хмурится. Постукивания по столу становятся сильнее. Не торопись так, мысленно просит Макс, ну останься на подольше, хорошо же сидим... Ты же до этого не торопилась, почему теперь срочно надо куда-то бежать?
– Ну, в общем, расклад такой.
Кристоф садится так, чтобы видеть их обоих, и отхлёбывает кофе. После короткого периода энергичности во время тренировки он всегда выглядит ещё более усталым и не разговаривает, но сейчас явно пытается взбодриться.
– Расклад такой... То жертвоприношение, которое мы видели во время ритуала, было подготовлено жнецом. Мы не можем...
– Зачем? – перебивает Макс; он не собирался, само вырвалось. Наставник смотрит на него поверх кружки. – Зачем жнецу такое делать?
– Я не знаю, – отвечает Кристоф. – Кому-то что-то предложили, вероятно... Найдём – спросим. Я закончу мысль?
– Извини, – Макс торопливо отпивает чай, чтобы больше не мешать ему говорить, и тут же обжигает язык.
– Мы не можем подключить к поиску демонов, – продолжает наставник с того же места, – там слишком много внутренних вопросов Башни, с которыми посторонние при всём желании не помогут. И к Совету Башни мы, понятное дело, тоже обратиться не можем... Потому что не знаем, кто именно приложил к этому руку.
Это он, наверное, специально для Макса поясняет; Теодора слушает молча, не отводя от Кристофа напряжённого взгляда, и не выглядит удивлённой.
– Почему я уверен, что ритуал для жертвоприношения делал жнец... – наставник роется в куче листов и выуживает изображение ритуального круга; Макс его узнаёт и вздрагивает. – Как я уже говорил, схема точно наша. А текст... Это наше же заклинание, переведённое на староусманский, чтобы им могли воспользоваться люди. Макс, я сейчас поясню.
Макс послушно опускает поднятую, как в школе, ладонь. Кристоф трёт переносицу, пока подбирает слова.
– Раньше... Во время войны и после, первые века три-четыре после перемирия, пожалуй, мы... Все мы, и жнецы, и ангелы с демонами – намного чаще контактировали с людьми и использовали их в своих делах. И если нужно было дать человеку заклинание, его переводили на один из языков, которые... Лучше резонировали с оригиналом, скажем так. Конечно, перевод работал даже не в половину так эффективно, как оригинальное заклинание, но всё же. Было всего четыре таких языка, не знаю, почему именно с ними работало лучше всего, я не лингвист. Все четыре уже никем не используются в быту.
– А почему? – тихо спрашивает Макс.
– Не осталось тех, кто на них говорил. Вырезали целенаправленно и подчистили следы. Без нормальной, пусть и ослабленной магии, люди уже нахрен никому не были нужны... И использовать их, в военных стычках, по крайней мере, почти перестали.