Сначала письма очень официальные и многословные, Эми через них буквально продирается и только к третьему соображает, о чём вообще идёт речь. После этого возвращается к началу и читает уже внимательно. Получается, "Темнейший" – это лидер клана? А какого?.. В письмах об этом, конечно, ни слова: им-то и так всё понятно...
К середине переписки речь с обеих сторон становится обычной: "Темнейший" хочет оставить пленных себе и "перестать стелиться перед канцелярией", захвативший пленных командир напоминает, что в таком случае канцелярия за них не заступится, когда о поимке узнают "наверху". Да и у остальных кланов после появления такого сырья будут вопросы... Эми вспоминает фигурку из кости ангела и ёжится.
После всех прочитанных сегодня документов ей кажется странным, что всего о нескольких пленных так переживают. Но возле последнего письма, явно рукой кого-то третьего, поставлена дата; начало 16 века, думает Эми, это же тысяча лет как перемирие, получается? Или девятьсот... Зачем этих ангелов ловили-то тогда, рефлекторно?
Переписка заканчивается на разрешении "Темнейшего" доставить всех троих пленников в канцелярию, чтобы там уже решали, что с ними делать. Отряду предписывалось бросить все остальные приказы, не оставлять никаких следов и быть в Фессе к зиме.
– Эмми, закругляйся там...
Эми вздрагивает и поднимает голову. Из-за зелёных линз очков вся комната кажется ей заполненной водой, от которой колышется загораживающая её занавеска. Ого, уже стемнело и Марион свет включила... Эми снимает очки и оставляет их на столе. Потягивается, разминая затёкшие плечи.
Марион вытянулась на диване, перебросив ноги через подлокотник, и тоже листает какие-то документы. Эми протягивает ей отчёт о цветах и последнюю переписку; Марион просматривает их, не вставая, и отбрасывает на стол.
– Не то... А здесь должно быть продолжение вроде, поищи потом... Я про эту группу точно что-то слышала, но уже не в переписке... Это всё?
– Ну... Да, – Эми виновато поднимает бумаги. Марион машет ладонью из стороны в сторону.
– Да не переживай, это нормально. Никто и не ждёт, что из этой горы в первый же день что-то нужное найдётся... Завтра ещё поищешь. Какие у тебя вообще впечатления? Ты же хотела что-то об истории почитать.
Это что, думает Эми, сарказм? Но Марион спокойно садится на диване, поправляет юбку и смотрит без издёвки.
Эми, конечно, хотела почитать об истории, но... Но не жаловаться же теперь, что история какая-то не такая оказалась?
– Я не думала, что там так много войны, – говорит она наконец. – Даже в научных исследованиях и письмах... Нет, я понимаю, что это выборка такая, на самом деле, наверное, всё по-другому было, да?
Как-то так вышло, что с Марион они никогда об этом не разговаривали. Может, потому что Марион всё это время считала Эми маленькой для серьёзных разговоров... Агги вот иногда рассказывал истории из "боевой юности", но они звучали как приключенческие байки и не помогали представить, как в те времена реально жилось.
Марион же теперь смотрит на Эми, скрестив руки на груди. Потом неожиданно тихо спрашивает:
– А как ты себе это представляла? Что война была где-то далеко, на какой-нибудь линии фронта, а в остальных местах все жили спокойно и занимались своими делами?
Странно видеть Марион такой, без фонтана эмоций. Вроде бы она не сердится, но Эми всё равно становится не по себе.
– Война, Эмми, была везде. И никто не спрашивал, хочешь ты в ней участвовать или нет. Если бы ты родилась в то время, ты бы не гуляла так спокойно – ещё до того, как начала соображать, тебя бы загрёб клан и отправил куда-нибудь как пушечное мясо. Никто не знает, когда следующий налёт или где натолкнёшься на этих гадов случайно. Тебе приказывают – ты идёшь. И даже если ты не хочешь в этом участвовать, выбора особого нет: при побеге ты остаёшься врагом для ангелов, но становишься дезертиром для других демонов. Да и некуда, в общем, бежать, везде одно и то же. Подходишь к случайному живому человеку на улице и не знаешь, не завербован ли он и не прилетит ли в тебя чужим артефактом. Собираясь ночевать где-то, выбираешь между тем, чтобы просигналить защитной магией всем ангелам в округе или рискнуть лечь без неё...
Это... Совсем не то, что Эми представляла по рассказам Агги. Вот совсем.
– Зачем это всё было? – спрашивает она. Марион пожимает плечами.
– По большей части потому, что всем было удобно. Старшим. Малышня-то дохнет быстро, не успевает что-либо спросить. А для глав кланов всегда были очень дороги привычная война и привычный враг.