– Марион рассказывала, – улыбается Маркус. И Агус тоже улыбается.
Потом перестаёт.
– Понимаешь, он же прощупывался тогда. Этот сраный мешочек. Я всё думаю, что мог бы вынуть его тогда, и сейчас у Эми не было бы никаких проблем.
– Я не думаю, что у тебя и тогда хватило бы сил, – мягко говорит Маркус.
Агус запрокидывает голову и смотрит на себя в огромном зеркале: бледное лицо в обрамлении красных волос. Он что, настолько волнуется? Ничего себе.
– Маркус, я... После того, что стало с Фессой, я решил, что лучше мне не приближаться к подобной власти и силе. Быть у вас на подхвате – да, без проблем, но не больше. Потому что иначе я могу – теоретически – устроить всем большие проблемы... Так что все эти века я выбирал уменьшать риск. Но сейчас...
Маркус слушает молча, сложив руки на груди. Агус отводит взгляд и очень старается сказать это так аккуратно, как может.
– Если я и сейчас продолжу сохранять статус кво, это не поможет. Так что, выбирая между старыми мерами безопасности и Эми, я выберу Эми. Чтобы помочь ей, мне нужно будет кое-что сделать... И присяга – это такой поводок, которым я пытаюсь подстраховать всех нас от возможных последствий.
– То есть ты знаешь, как быстро стать достаточно сильным, чтобы удержать этот артефакт? – выделяет главное Маркус. Агус кивает.
– И хочу переложить ответственность за эту силу на тебя как на сюзерена. Прости, Маркус.
– За что?
– Что сваливаю на тебя ещё и это, – со смешком отвечает Агус и наконец решается на него посмотреть.
Маркус не выглядит злым или обиженным – только задумчивым. После паузы он кивает и указывает рукой на дверь.
– Тогда зови Марион, нам же нужен свидетель.
Марион тоже успела остыть – поджимает губы, но видно, что ругаться уже не будет.
– Ну, что решили?
– Мне вставать на одно колено? – интересуется Агус.
– Давай просто текстом, – машет рукой Маркус.
Агус подходит поближе и заглядывает ему в светящиеся глаза.
– Я, Агус из клана мар, признаю тебя своим единственным и полноправным господином. Вверяю себя в твои руки и клянусь в полной верности. Во всеуслышанье говорю, что служу тебе и только тебе до тех пор, пока ты сам не решишь иначе.
– Услышано, – говорит Марион и тут же добавляет: – Я всё ещё нее верю, что это правда произошло. И какой же титул ты хочешь?
– Да давай уж правда закрепим Красный смех... Это что, всё?
– А ты чего ждал, подписания договора кровью?
– Я думал, будет как-то более официально, – говорит Агус. Марион пожимает плечами.
– Да зачем? С другими, может, и есть смысл, но сейчас-то все свои. Значит, ты теперь второй советник сатаны, Красный Смех... Звучит!
– Мне кажется, – говорит Маркус, – не помешало бы выпить. У нас есть что-нибудь полегче?
Марион выходит и возвращается в кабинет с бутылкой. Бокалы вытаскивают прямо здесь, из стола Маркуса. Вот тебе и серьёзный рабочий кабинет!
– Ну, с поступлением на службу тебя? – Маркус поднимает бокал в качестве тоста, прежде чем чокнуться. Агус отпивает и восхищённо цокает языком: какая хорошая кровь, надо узнать, кто закрывал бутылку.
Пфф, Марион не верится. Да Агус сам всё ещё поверить не может. Но пути назад уже нет.
– Так вот, – говорит он, – что я планирую сделать...
Глава 14.1
Времени, спасибо Максу, предостаточно. Поэтому Кристоф встаёт у театральной тумбы прямо напротив Башни и наговаривает заклинания – невидимость, обезбол, остановка крови.
Заклинание сращивания мышц идёт дальше. Борзая утром попалась тень... Точнее, Кристоф слишком торопился её прикончить, чтобы успеть к сегодняшнему собеседнику, и просчитался.
Слова кружат вокруг него неровными кольцами, как спутники вокруг планеты; дают облегчение и защищают от посторонних взглядов. Невидимость скоро придётся обновить, но до тех пор Кристоф успеет более-менее срастить руку и перестанет пугать выскакивающих из Башни учеников. Да и тому, кого он ждёт, рану показывать не хотелось бы. А то начнётся... Хорошо, что дыра в плаще незаметна – под ней такая же чёрная футболка и свернувшаяся кровь.
Понемногу темнеет – осень, ночь уже в четыре; загораются фонари. Жнецы снуют мимо туда-сюда, как пчёлки. Заклинания вокруг Кристофа едва заметно мерцают белым.
К тому моменту, когда высокий жнец с тонкой кривой косой выходит на площадь, Кристоф уже почти в порядке и может свободно двигать подлеченной рукой.