Теперь надо говорить очень точно, иначе он не поймёт.
– Мне жаль. Мне все эти пятьсот лет очень жаль. Тогда, когда ты озвучил свою просьбу, я...
Надо говорить точно и честно.
– Я разозлился.
Агус пальцем отодвигает от лица подплывшую замёрзшую каплю. Вроде всё продумал по дороге, а говорить всё равно так сложно.
– Я разозлился и расстроился, когда ты сказал, что подобрал меня только ради этого. Хотя на самом деле ты не сделал ничего плохого и всё равно очень, очень мне помогал. Но из-за этого мне... Сложно было извиниться. Поэтому я извиняюсь сейчас. Прости. Прости, что я тебе отказал. И всё ещё отказываю. И при этом всё равно хочу попросить тебя о помощи.
Он делает паузу и собирается с духом.
– Та сила, которую ты мне тогда предлагал... Я её хочу.
Тишина длится долго; Агус твёрдо намерен дождаться ответа, поэтому тоже молчит, периодически отгоняя от лица шарики льда. Вдали мерцают облачка туманностей.
ТЫ СЛАБЫЙ
– Ну, – усмехается Агги, – какой есть!
ТЫ ОСЛАБЕЛ ЗА ЭТО ВРЕМЯ И ТЕПЕРЬ ЕЁ НЕ ВЫДЕРЖИШЬ
Чёрт. Агус закрывает глаза. Этого он и боялся.
– Давай хотя бы попробуем? – говорит он устало. – Я могу... Взять чуть-чуть, например. Послушай, она очень мне нужна. Та малышка, которую я подобрал, меня ждёт. Я отвечаю за неё. Я должен ей помочь. Ты можешь это понять?
И снова долгая, мучительная тишина.
– Может, ты хочешь что-то взамен? – в этот раз Агус не выдерживает и сразу ругает себя за это. – Что-то... Кроме той просьбы. Её я выполнить не могу.
НЕ ХОЧЕШЬ
Агус стискивает зубы. Да, они друг другу не врут.
– Прости.
Он опускает голову. Вот же, в космосе абсолютно всё равно, куда смотреть – вид всегда один и тот же. Только лёд изредка проплывает...
Надо было попробовать. Даже если ничего не выйдет. Он всё равно должен был...
В носках его ботинок отражается что-то красное – а за этим следует такая алая вспышка, что Агус закрывает лицо руками, чтобы не обгорело. Это же...
Звезда, прямо перед ним. Сжатая до очень маленького размера – или здесь какой-то мухлёж? Ослепительный алый шарик, поверхность которого – Агус щурится сквозь пальцы – покрывают венчики вырывающегося газа. Чёрт, как ярко...
БЕРИ
– Что, – не сразу понимает Агус, – её?!
ДА
– А как?
За алым светом других звёзд не видно, но Агусу кажется, что они смеются.
РУКОЙ
– Ну да, логично, – бормочет Агус и не решается убрать ладони от лица. Сунуть руку вот в это... От неё вообще что-то останется?
ВОЗЬМИ СТОЛЬКО СКОЛЬКО СМОЖЕШЬ И УДЕРЖИ
Что ж, это действительно та сила, которая может помочь Эми.
Агус втягивает в себя разреженное подобие воздуха, которое вдыхает всё это время, и, спохватившись, спрашивает:
– Так что ты хочешь взамен?
Ему кажется, что красный свет на секунду побледнел и тут же выровнялся.
ПРИХОДИ ПОТОМ
– Зачем?
В ГОСТИ
Агус хихикает. Потом уже смеётся в голос; вытирает примерзающие к рукам слезинки и говорит:
– Договорились!
И после этого наконец протягивает руки к звезде.
Глава 20.1
– Привет, – удивляется Кристоф, открывая дверь. – Ты к Максу? Он уже убежал...
– Да нет, – отвечает Теодора, – я к тебе. Можно зайти?
Она специально заранее выяснила, когда Макса не будет дома, чтобы поговорить с Кристофом наедине.
Ну и чтобы не говорить наедине с Максом о том поцелуе. Теодора... Пока не готова. Пока что…
Она трясёт головой и заходит в дом. Кристоф закрывает за ней дверь и прислоняет свою косу обратно в угол.
– Чай будешь?
– Да, спасибо...
На кухне Кристоф ставит чайник и сразу за ним включает кофемашину. И прислоняется между ними к столу, скрестив руки.
Тео садится напротив него и кладёт сумку на соседний стул.
– Так что случилось?
Теодора собирается с духом. Решение прийти к Кристофу с этими вопросами потребовало от неё серьёзной внутренней борьбы.
– Мне нужен твой совет. По учёбе.
– Ты решила к ней вернуться?
Ну не то что бы решила... Тео морщится: ей себе-то сложно об этом говорить. И поскорее меняет тему:
– А ещё я принесла считанные с кос данные.
За этим Кристоф отправил её на следующий день после бунта. Косы сохраняют воспоминания владельцев – так что допросили даже мёртвых. Повторно мёртвых.
Их косы, в отличие от косы Самии, остались в Башне. Хотя... Допросы закончились, так что остатки должны были сжечь в крематории вслед за телами.