– Замечательный у вас ребёнок, – улыбается ей Агус во все зубы и поправляет очки. – Не бросаете его без присмотра, да? Это правильно! Мало ли, кому он тоже понравится...
Женщина убегает так быстро, как позволяет коляска. Агус убирает крылья и идёт в противоположную сторону, мазнув взглядом по дому, за которым наблюдает его друг. Ощущения молчат.
Ближайшее кафе находится через дорогу. Точнее, ближайшее устроившее Агуса кафе: ещё два ларёчка он пропускает, решив, что они выглядят слишком убого. Качество еды должно как-то зависеть от упаковки, так? И от магазина. Чёрт, эти человеческие проблемы.
– Девушка, приготовьте, пожалуйста, холодный американо. Большой. Самый большой, какой можете сделать. И... еду? Что у вас обычно берут поесть?
– К кофе в обед обычно берут сэндвичи, – отвечает бариста, удержавшись от любых возможных комментариев.
– Тогда сэндвичи, – покладисто кивает Агус. По крайней мере, это должно быть что-то съедобное.
– Значит, большой американо со льдом и сэндвичи... С курицей или с тунцом?
– Давайте и те, и другие?
– Один с курицей и один с тунцом. К оплате...
– Девушка, – перебивает её Агус, – девушка, ну какая оплата?
Бариста смотрит на него несколько секунд, беспомощно моргая. Потом кивает и идёт собирать заказ.
Агус с любопытством рассматривает пакет и высокий стакан, благодарит девушку за помощь и выходит из кафе. И взлетает сразу у входа, напомнив окружающему пространству, что его "не видно". Люди, конечно, весёлые, но с ними всё очень долго.
Кажется, Кристоф за это время не сдвинулся ни на миллиметр: всё так же сидит, зажав косу ногами, и пялится на противоположный дом. Агус присаживается рядом с ним, снова разложив крылья по крыше, и после этого протягивает свою добычу.
– Держи. Поешь хоть нормально, я пока за тебя посмотрю в пространство. Ты знаешь, я в этом хорош.
Кристоф молча смотрит на протянутую еду. Потом вздыхает:
– Агги, что бы я делал без тебя.
– Сидел бы голодный. Ну что, теперь я могу говорить и двигать ногами одновременно?
– Тепеф, – не очень чётко из-за набитого рта отвечает Кристоф, – ты можеф дефать вообфе фто угодно.
Агус смеётся и всё равно дожидается, пока тот доест.
– Ладно, – говорит Кристоф, взбалтывая оставшийся кофе в стакане, – теперь я доживу до вечера. Так что за дело?
– Нууу... Помнишь мою Эмми?
Кристоф едва заметно морщится, но Агус, конечно, замечает.
– Вот не надо тут, между прочим, даже Маркус с ней уже познакомился и сказал, что она милая!
– Ты в этот момент держал в заложниках оставшиеся бонсаи?
– Ну Кристоф... – расстроенно говорит Агус.
– У вас с Маркусом восприятие... Как у демонов. То, что она милая для вас, совершенно не значит, что... – Кристоф бросает взгляд на Агуса, на стакан в своих руках и трёт переносицу. – Ладно, что там с ней? Всё ещё нихрена не ест?
– Ест, – вздыхает Агус, – насколько я знаю. Как подросла, так перестала ходить со мной на охоту и вообще делиться информацией о том, сколько раз в день она кушает.
Пока он смотрит на окна и собирается с мыслями, Кристоф молча ждёт продолжения.
– Она не наедается, – говорит Агус наконец. – Вообще. Это не просто какой-нибудь аппетит растущего организма, понимаешь, она снова голодная уже через несколько минут после еды. Независимо от того, сколько съела.
Он усмехается сам себе:
– И из-за этого, конечно, куча других проблем, но основное... Она толком не растёт. То есть психологически развивается даже быстрее нормы, Маркус вон экспертно подтвердил, но в остальном... Она много спит, у неё плохо заживают раны, и очень слабая магия. Очень. Мы всё ещё не понимаем, какого она вида, прикинь?
Когда пауза затягивается, Кристоф тихо говорит:
– Агги, я очень сочувствую, но не представляю, как я могу с этим помочь.
Агус встряхивается и берёт себя в руки.
– Маркус сказал, что на ней какое-то проклятие, ещё прижизненное. Можешь посмотреть?
– Я не специалист в проклятиях.
– Ты его хотя бы увидишь, – отвечает Агус в пространство; он знал, что Кристофу просьба не понравится и что дел у него и так выше крыши, но что ещё остаётся-то. – В отличие от меня. Слушай, ну... стой, подожди... Третье окно сверху, справа от балкона.
Они оба наклоняются вперёд.
– Не вижу... Где женщина поливает цветы?
– Она их уже третий раз поливает за время нашего разговора, в одном и том же порядке. И... Смотри, сейчас уронит крышку от лейки... Оп!
Старушка в окне, придерживая кружевную занавеску, слишком сильно наклоняет лейку, и крышечка падает куда-то между зарослей фиалок. Поворачивается к окну и смотрит не на цветы, а вниз, на улицу – дикими выпученными глазами.