– Да, – говорит Кристоф, – оно. Пошли.
Он прицеливается и кидает оставшийся от еды мусор вниз, точно в мусорный бак. Поднимается и отступает подальше от края крыши.
– Тебя подкинуть? – предлагает Агус.
– Я сам.
Агус отодвигается в сторону, чтобы не попасть ему под руку.
Спустя все эти годы он каждый раз заново удивляется тому, сколько шума поднимается от взмахов косы Кристофа, на вид старой и лёгкой; будто воздух плачет. Может, так оно и есть...
Кристоф раскручивает косу над головой, пробегает по крыше и легко, в один прыжок добирается до противоположного дома, помогая себе инерцией. Он приземляется точно на нужный карниз и успевает удержать косу прежде, чем та воткнётся в стену.
А иначе просто срезал бы это окно вместе с куском стены к чертям собачьим, с удовольствием думает Агус, приземляясь рядом с ним. Кристоф делает эту свою магическую штуку и через стекло проходит внутрь, затягивая Агуса следом.
Квартира изнутри вся рыжая от солнечного света, только будто опутанная тонкими чёрными нитками, которые постоянно шевелятся. Агус прислушивается – где-то в соседней комнате звучат медленные шаркающие шаги. То есть нитки тянутся за тем, что когда-то было женщиной в окне...
– Недавняя, да? – спрашивает он Кристофа. Тот кивает и идёт на звук, задевая нити плащом. Агус идёт за ним, приподнимая крылья повыше.
Тень действительно совсем недавняя и поэтому ещё очень похожая на человека. Сгорбленная женская фигура бредёт вдоль стены комнаты, которая была, видимо, гостиной; руками она ведёт по стене, пытаясь нащупать выход. Наверное, старость, думает Агус. Какая унылая смерть.
Тень натыкается на останки растерзанного в щепки дивана – видимо, мешал подойти к стене – и на секунду превращается в тёмное пятно. Тут же снова проступает женщина в коричневом халате с развалившейся седой косой. И поворачивается к ним.
У неё ещё осталась половина лица; лоб и нижняя челюсть, отвисшая до груди и пустившая ниточку слюны. А вот всё, что между ними, вываливается наружу клубком спутанных ниток. Ладно, думает Агус, это выглядит неплохо!
Кристоф поддевает протянутые между ним и женщиной нити лезвием косы, и они тут же распадаются на корчащиеся половинки. Женщина тоненько скрипит и делает шажок в их сторону, поднимая руки. Кристоф отбивает её удар и тут же отрезает руку, метнувшуюся к нему недостаточно быстро – только коса свистнула.
Пока он читает заклинание, Агус на пробу трогает пока ещё целую связку нитей носком ботинка. Нити тут же обвиваются вокруг него и пытаются... Видимо, задушить, разочарованно думает Агус, выпутывая ногу. Он прижимает нити каблуком и несколько раз с проворачивает, оставляя на паркете чёрную кашицу. А женщина-тень у стены уже горит.
Расползшиеся от неё по квартире нити сгорают тоже, оставляя сильный запах жжёных волос, который Агус втягивает с удовольствием. Тень корчится и скрипит. Кристоф терпеливо ждёт, пока от неё останется совсем немного, прежде чем окончательно рассечь одним ударом косы.
Потом они выходят на голый незастеклённый балкон. Из квартиры тянется лёгкий дымок; людям наверняка не видно, думает Агус, пока Кристоф закуривает и выдыхает уже реальный и ощутимый светлый дым. Интересно, как это должно выглядеть для человека – белое дыхание из ниоткуда...
– Какая-то скучная, – делится Агус после паузы.
– Да просто свежая совсем, – отвечает Кристоф, – меня попросили сразу глянуть. У меня в списке ещё трое, вот там будет посерьёзнее. И просят в Чжым съездить, типа кто-то поопытней им нужен... Серьёзно, Агги, я им что, мальчик на посылках? Мне одного Макса вон выше крыши хватает, и обычные смерти никто не отменял... Будто кроме меня никто с тенями работать не умеет, все вдруг разучились, блин, резко...
Агус молча сочувствует. Потом, пока Кристоф лезет за новой сигаретой, предлагает:
– Давай я посмотрю, что там в Чжыме? Мне как раз туда надо... Недельки через две. Не перемрёт же у них весь город за две недели?
– Что ты забыл в Чжыме? – удивляется Кристоф.
– Там у нас проходят собрания коллегии фурий, – объяснил Агус, – которые задолбали Маркуса требованиями расширить... Блин.... Ну детей жрать хотят, короче. А Маркус, конечно, против, потому что у него квота на детей уже расписана на десять лет вперёд. Так что слетаю, пожалуй, пообщаюсь с дамами о статистике.
– В качестве кого? – ухмыляется Кристоф. Агус многозначительно поправляет очки.
– В качестве неравнодушного гражданина и преданного друга!
Они так смеются, что Кристоф роняет окурок на улицу, а Агус чуть не роняет следом очки и еле успевает удержать их за дужку. Пока он, всё ещё посмеиваясь, надевает их обратно, Кристоф говорит: