– Но твоя рука... Ты не поранишься ещё сильнее?
– Нет, не поранюсь. Не переживай
– А что будет с...
Но в этот момент в кабинет входит Марион – не из приёмной, как ожидала Эми, а из кабинета Маркуса.
– О, вы оба уже здесь? Замечательно. Значит, можно начинать, мы с Марком тоже как раз закончили.
Как уже, беспомощно думает Эми и сжимает цепочку. Вот прямо сейчас?.. Но я ещё не...
Я ещё не спросила, что со мной будет после этого...
– Эмми? Идём? – Агги подходит к ней и протягивает руку. Эми хватается за неё, потому что сама, кажется, не дойдёт: от страха у неё позорно подгибаются колени.
В кабинете Маркуса в этот раз очень светло; зеркало на потолке сияет жемчужно-белым светом. Стол со всеми зеркалами отодвинут к стене, а на полу, прямо поверх ковра, лежит белая каменная плита – большая, метра в два.
Агги внимательно к ней присматривается, выбирает какую-то точку и подводит к ней Эми:
– Вот, встань тут. Маркус, я же правильно понимаю?..
– Да, если что, большая часть уйдёт в плиту, – непонятно отвечает Маркус. – Мы ещё снаружи закроем.
– Отлично, – Агги тоже становится на плиту напротив Эми.
Возвращается Марион и запирает за собой дверь. У неё в руках здоровенная катушка чего-то белого. Эми присматривается к ней; нет, этот артефакт она пока не видела.
– Паутинка вылв, – поясняет ей Агги. – Очень сильный защитный артефакт. Его делали мои близкие подруги… Я вас потом познакомлю, Эмми.
Эми кивает; её всё ещё тошнит.
Маркус становится у одного угла плиты, Марион – у противоположного; они разводят руки в стороны, и катушка сама скользит вокруг них по воздуху, натягивая тонкую белую нить между расправленными ладонями. Вокруг плиты медленно формируется неровное нитяное кольцо.
Чем толще становится обмотка, тем Эми страшнее. Столько мер безопасности, чтобы защититься от того, что у неё внутри... А с ней самой всё будет в порядке? Имеет ли она вообще право в такой ситуации беспокоиться о себе? Если она тут – главная угроза...
Но Агги говорил, что точно справится. Тогда зачем столько... Да нет, это правильно. Нужно же и подстраховаться на всякий случай.
Этот "всякий случай" не наступит, правда же?..
Нитка тянется и тянется, пока пустая катушка не падает на пол.
– Ну, можешь начинать, – говорит Марион; у неё по виску катится капля пота. Кажется, удерживать это защитное кольцо совсем не просто…
Плита под ногами обдаёт холодом.
Агги делает шаг вперёд, и Эми едва от него не шарахается. Нить позади неё гудит, как задетая натянутая струна. Эми стискивает зубы и заставляет себя остаться на месте.
А Агги снимает свою перчатку и бросает на пол.
Рука под ней тоже чёрная и блестящая, корявая, будто сгоревшее дерево; Эми всё ещё тяжело её такой видеть. Но сам Агги, кажется, чувствует себя нормально. Он сгибает руку и несколько раз сжимает-разжимает пальцы – между ними проскакивают искры.
И вот это сейчас войдёт Эми в горло?..
Она забыла спросить, будет ли это больно. Наверное, будет. Она вообще столько всего забыла спросить и сделать...
Агги кладёт целую руку ей на плечо.
– Эми, ты мне веришь?
Эми судорожно кивает.
Нужно открыть рот... Открыть как можно шире. Она набирает в грудь воздуха. Щёки рвутся, как обычно, больно. Агги говорил, это тоже пройдёт... Эми закрывает глаза.
Запрокидывает голову и открывает рот.
****
Агус ловит оседающую Эми, а второй рукой сжимает мешочек из светлой кожи. Он слабо дрожит в руке, как маленькая испуганная зверушка.
– Итак, – говорит Агус, – что дальше?
Марион шумно вздыхает. Голос Маркуса за спиной говорит:
– Подержи его, пожалуйста. Мешочек. Сейчас...
Кольцо паутинки медленно падает на пол. Выпустив его, Марион шагает на плиту и легко поднимает Эми на руки.
– Я положу её пока у себя на диване... Марк, нитка...
– Ага. Агус, постой пока здесь, ладно?
– Она в порядке? – спрашивает Агус; ему не понравилось, как Эми отключилась.
– Будет в порядке, – отвечает Марион. – На этот артефакт три года был завязан весь организм, конечно, для неё это шок... Ничего, отоспится, поест и всё будет хорошо.
Агус вздыхает и опускает взгляд на мешочек в своих руках. Такой лёгкий; даже не верится, что внутри десятки душ, способные уничтожить всё вокруг. Правой рукой Агус – пока что? – плохо чувствует температуру. Он на пробу подносит к мешочку ладонь левой руки и тут же её отдёргивает. Да, его собственный организм эту силу не выдерживает.