– Просто... Поговори с ней, ладно? – просит Агус, отводя глаза.
Кристоф кажется, что есть что-то ещё, но он слишком зол. Поэтому он просто берёт косу и чертит в воздухе у них под ногами телепорт.
Когда появляется волшебное облачко, он хватает Агги за локоть и дёргает за собой.
– Стой, Кристоф!..
Но они уже прыгнули.
На другой стороне телепорта оказывается вымощенная белой плиткой площадка. Они на самом краю города, на выдающемся глубоко в море мысе; здесь городской совет недавно обустроил маленький парк. И теперь этот парк всегда пустует, потому что понравился Ахнамун; заходящие сюда люди редко выходят обратно.
Она стоит впереди, на самом краю обрыва; ветер безжалостно хлещет её длинные тёмные волосы и подол платья.
Агги поднимается на ноги, напряжённо глядя ей в спину. Действительно, запоздало думает Кристоф, не стоило брать его с собой. Особенно если с завтрашнего дня они официально будут в состоянии войны.
Но прямо сейчас Кристофу очень нужна храбрость для этого разговора.
Обычно Агги – его поддержка. Однако в этот раз Агги и сам почему-то выглядит испуганным. Какая же плохая ситуация. Отвратительная со всех сторон.
Ахнамун оборачивается – задумчивая и спокойная, с прямой спиной; она всегда выглядит так, будто всё вокруг под её контролем.
При виде Кристофа она радостно улыбается:
– Мы же не планировали...
Но потом видит Агги, и её глаза сужаются.
Агги не здоровается. Ахнамун тоже молчит. Странно, думает Кристоф, они всегда хорошо ладили. Даже когда Маркус окончательно откололся от действующей канцелярии. Между ними случилось что-то ещё?
– Ты что здесь делаешь? – наконец спрашивает Ахнамун ледяным голосом. У Агуса губы вытягиваются в белую полоску.
– Он здесь со мной, – говорит Кристоф и делает шаг вперёд. – Мунни...
Телепортироваться было легко, а вот теперь задать вопрос – очень сложно.
– Мунни... Ты встречалась с Хокчином?
– Да, конечно. Ты же сам нас знакомил, помнишь?
– Нет, в смысле... Ты с ним о чём-то договаривалась?
Ахнамун молчит, и Кристоф уточняет, всё ещё почему-то надеясь, что это ошибка:
– Ты договаривалась с ним о военной поддержке?
Ахнамун встряхивает головой и откидывает за спину гриву волос.
– Договаривалась. Прости, родной, это был сюрприз.
У неё действительно извиняющийся голос. Потому что сюрприз сорвался, понимает Кристоф. Не потому, что она втянула его орден в чужую войну.
– Собрание через два часа... Оно будет об этом? – думает он вслух. Ахнамун кивает и складывает руки за спиной.
– Должно быть. Мы начинаем на закате, нужно, чтобы все быстренько проголосовали... Или хотя бы передрались и не мешались под ногами.
Кристоф кажется, что он слышит её слова очень издалека и не успевает на них среагировать. Передрались... Не мешались под ногами?
– Мунни, зачем?!
– Да не переживай, – она спокойно пожимает плечами. – Конечно, если Хокчин уцелеет, я сама его потом уберу. И вся Башня останется твоя. Знаешь, не ходи ты на это собрание… Потом скажешь, что ничего не знал. У тебя это хорошо получается, правда?
Этого удара Кристоф не ожидал. Он отступает от неё на шаг и замечает, что очень крепко стискивает свою косу. До боли в пальцах.
А Ахнамун переводит взгляд на Агги.
– Что до тебя...
– Подожди, – Кристоф загораживает Агги собой. – Подожди, Мунни… Зачем тебе, чтобы мы бездействовали? Когда вы начнёте войну, теней и светляков будет море. Их нужно будет убирать. Если ты заставишь Башню бездействовать, сатана тебе за такое спасибо не скажет.
– При чём здесь сатана? Погоди, то есть... – Ахнамун и переводит удивлённый взгляд с него на Агги. – Он тебе не сказал, да?
– Сказал что? – Кристоф разворачивается. – Агус?
Агги молчит. И Кристофу не показалось: он правда испуган.
Ахнамун делает ещё шажочек вперёд. И вот теперь она больше не улыбается. Волосы развеваются за её спиной тёмной волной.
– Плевать на сатану, кто бы им ни был. Дело в том, Кристоф, что мой бог попросил меня о помощи, – говорит Ахнамун серьёзно.
Кристоф пытается вспомнить всё, что знает о её боге. Получается... Немного.
Бог заговорил с ней давно, в третьем веке. Ахнамун тогда было лет сто или около того. Она, как и Агги, говорит о своём боге как о родителе и общается с ним довольно часто. Ахнамун его... Пожалуй, любит. Так сильно, как только может кого-то любить.
А Кристоф даже не ревнует, потому что это слишком другие чувства по сравнению с их любовью.