– Ну не надо так, Эмми, – просит Марион и спускается к ней вниз.
– Как "так"? Ты говори попроще, вдруг до меня не дойдёт.
– Не надо так, – повторяет Марион. А потом случается последнее, что Эми могла себе представить: Марион её обнимает.
От неожиданности Эми чуть не падает с лестницы и замирает, боясь как-нибудь не так дёрнуться. Это же Марион. Марион не обнимается. Эми вообще всю жизнь думала, что Марион испытывает отвращение к обнимашкам и обнимашкам с ней в частности.
– Не обижайся на меня, Эмми, – говорит Марион и гладит её по спине, – это совершенно невыносимо, когда ты обижаешься. Ну прости меня уже, пожалуйста.
– Не обижай меня тогда, раз невыносимо, – отвечает Эми мрачно, но сражение проиграно: невозможно противостоять внезапным объятиям той, кто никогда не обнимается. Блин, может, потому и не обнимается? Чтобы в нужный момент вот так подкрасться…
– Я же не хотела! Это же обычная физиология: я просто не ожидала, что ты вырастешь так быстро, это неожиданно, понимаешь! И потом... Это же не значит, что тебя не любили. Разве не лучше знать, что ты дорога даже тогда, когда ничего не соображаешь?
– Марион... Это хреновое извинение.
Но Марион слышит её интонацию, отстраняется и сжимает пальцами многострадальные рваные щёки Эми.
– Но ты же меня простила?
– Пуфффффти... Куда я денусь! Только пусти лицо моё уже...
– Тогда, – заключает Марион, – это вполне хорошее рабочее извинение!
Прежде, чем она уходит обратно к Агги, Эми приходит в голову идея:
– Марион, подожди! Теперь, когда вы убедились, что я нормально думаю и всё понимаю, вы же уже можете меня учить?
Марион удивлённо смотрит на неё с высоты роста и двух вышестоящих ступенек.
– Учить чему?
– Да хоть чему-нибудь! Магии... Не знаю, истории хоть какой-нибудь, я же вообще ничего не знаю!
– Мммм, – Марион смотрит на неё с сомнением, барабанит пальцами по перилам лестницы. – Понимаешь, в чём дело... Для магии нужно не только чтобы ты соображала – ты должна до неё самой нормально дорасти. Чтобы хотя бы вид твой был понятен, способности... Сейчас же... Агус же на что-то тебя натаскивал, так?
– Немного, – упавшим голосом отвечает Эми, – всякие штуки для... охоты. То есть мне просто продолжать ждать, пока что-нибудь как-нибудь само получится?
– В целом... Ну, не расстраивайся так сразу. Давай так: я соображу, что из теории тебе можно давать почитать уже сейчас... Занятно, никогда никого не учила... Это будет интересно! И попроси Агуса выдать тебе каких-нибудь базовых упражнений. Даже если не всё будет получаться, по тем, что получатся, мы уже сможем делать выводы.
– Хорошо...
– У нас точно мир? – спрашивает напоследок Марион.
– Точно, – улыбается ей Эми.
Марион кивает, треплет её по голове и уходит: наверняка какая-то важная работа встала, пока они тут на лестнице мирятся...
Заходя к себе в комнату, Эми обещает, что завтра пойдёт на охоту. Завтра. Подумаешь, не нравится ей. Надо как-то пересилить себя уже, чтобы не сходить с ума от простых запахов... И чтобы расти, блин, быстрее, раз больше с собой ничего не поделать.
****
Раз... Два... Три.
Макс выбегает из-за забора дома и тут же останавливается как вкопанный. Потому что возле калитки стоит, прислонившись к доскам, та самая девушка в красном.
Время убежало уже далеко за шесть, наставник накажет по полной, но всё это вылетает у Макса из головы, и он не может сделать ни одного шага – просто стоит и смотрит.
Всё в том же красном плаще вместо форменного. Без шляпы сегодня. Макс смотрит и смотрит на тёмную кудрявую макушку, а потом девушка поворачивает голову и смотрит на него в ответ.
После паузы поднимает брови – чего пялишься?
Макс думает, что сейчас умрёт. Надо что-то сказать, думает Макс, надо что-нибудь сказать, ну скажи уже что-нибудь?
Но девушка тоже молчит.
Кажется, что на улице очень-очень тихо, но это, наверное, у Макса со слухом проблемы, или с вниманием: из-за противоположного угла забора выходит наставник, и вместе с его тихими шагами возвращаются шелест листьев, гудки машин с перекрёстка и даже гнусавые упражнения на флейте из какого-то соседского дома. И бархатный голос девушки в красном, которая тут же встаёт ровно и разве что не подпрыгивает:
– Ну наконец-то! Я тут уже вечность жду!
– Не больше часа, – осаживает её наставник. – И ты могла просто написать. Телефоны, Теодора, вот один такой у тебя в руке сейчас.
Голос у него совсем не строгий. А девушка закатывает глаза и демонстративно убирает телефон в карман.