Существо ещё несколько раз конвульсивно дёргается и снова пищит. Агус осторожно гладит его по боку.
– Знаешь, Мари, наверное, ему нужен перерыв. Да и у меня идеи закончились... Не человечину же ему в таком возрасте пихать?
Марион слушает плач найдёныша, и ей, кажется, возможно, немного стыдно. В конце концов, все они такими когда-то были – и Агус, и Маркус, и она сама... Ладно, не все, некоторые были намного красивее этого недоразумения, но всё же.
– Знаешь, – решается она, – давай ещё одну штуку попробуем и потом правда перерыв.
И достаёт из кармана, другого, ещё один флакончик.
– Что это?
– Немного крови... Тоже для вечера. Ну да ладно, я потом заменю. Эта, конечно, специально подобрана, но... Уф. Перетопчутся. Давай, переворачивай его сюда...
Агус послушно переворачивает сжавшееся существо пастью кверху, Марион наклоняется и отвинчивает крышечку с маленького красного флакончика.
В тот же миг существо дёргается вверх всем телом, и в его пасти оказываются и флакончик, и пальцы Марион, и крышечка.
– Ой! Что за...
– Смотри, – перебивает Агус, – ему нравится!
– Ему и молоко нравилось, – отвечает Марион, но она тоже впечатлена. Ни разу до этого найдёныш не проявил интереса ни к одному образцу. А тут даже прыгнул! Как он это делает-то, кстати, у него же ни одной нормальной конечности нет...
Существо выплёвывает флакончик. Ещё через полминуты, подумав, следом за ним выплёвывает крышечку.
Ещё через три минуты снова начинает тонко, голодно пищать.
Они ждут ещё минут десять, но больше ничего не происходит. Наконец Марион кивает, и Агус радостно смеётся.
– Ну вот, все мучения были не зря! Кажется, с меня вам новый стол! И ещё что-нибудь…
Марион по-прежнему сосредоточенно смотрит на плачущее существо.
– Мне всё равно не нравится, что он так быстро обратно разорался. Как-то это... Мммм...
– Ну так маленький, – пожимает плечами Агус. – Малыши всегда есть хотят.
– Несколько часов, один чужой заблёванный стол, и вот ты уже эксперт в выращивании демонят! – фыркнула Марион. – Ты, кстати, правда собираешься его оставить?
– Ну я же сказал.
– Агус, это не собачка! Он будет расти. Доставать тебя вопросами и просьбами, и просто быть мерзким тупым засранцем, ты же знаешь, какие из себя мелкие демоны...
Агус радостно улыбается сначала найдёнышу, а потом Марион.
– Ты же всегда говорила, что мне нужно найти занятие!
– Я имела в виду работу! Работу, Агус, нормальную, а не вот это...
– Смотри, малыш, тётя Мари тоже рада, что ты теперь есть в её жизни...
– Нет уж, – Марион передёргивает, – это была разовая щедрость с моей стороны. Дальше ты занимаешься им самостоятельно.
Она встаёт, потягивается и смотрит на часы.
– Я быстренько схожу пока за новой кровью... А ты убери стол. Агус. Агги! Стол убери! – Марион дожидается ответного кивка. – И не выпускай его из рук, понял? Чтобы комната была цела, когда я вернусь. И не смей подходить к кабинету. И не трогай документы. И стол нормально убери, а не просто иллюзию кинь, я проверю!
Она с сомнением смотрит вокруг, качает головой, не придумав новых важных условий, и вздыхает. Свет люстры снова из слепяще-белого становится жёлтым, возвращаются звуки погрома из приёмной. Марион кривится, малодушно поворачивается к ней спиной и покидает комнату через окно.
– И она мне ещё что-то говорит про то, чтобы ходить "как все", – говорит Агус найдёнышу. – Ничего, сейчас пойдём домой, найдём тебе покушать... А ты и правда всё время будешь плакать, да? Просто чтобы ты знал: у тебя очень милый плач. Я совершенно не против его слушать. Плачь, сколько тебе хочется.
Найдёныш пищит.
– Мне кажется, мы отлично друг друга понимаем, – говорит ему Агус.
Он поднимает существо на руки и пристально смотрит на стол. Под его взглядом некогда роскошный пиджак начинает скукоживаться, вбирая в себя остатки еды и блевоты и сжимаясь в один чёрный блестящий комок размером с ладонь. Комок несколько раз проезжается по столу, стирая последние разводы, и вслед за взмахом руки Агуса вылетает в открытое окно.
– Кому-то повезёт, – объясняет Агус существу. – Ну вот мы и прибрались, да? Теперь просто подождём тётю Марион...
Но в этот момент из какофонии звуков в приёмной, которую Агус слушал с некоторым удовольствием, возникает новый, отдельный звук: тихий чёткий стук слева от двери. Агус прислушивается, и стук повторяется, в этот раз немного быстрее. Секретарша, вспоминает Агус. Если станет совсем плохо, секретарша постучит.